— Почему Вы не сказали ей правду?

— Как я мог поступить? Подвести ее к нему и сказать: «Кларисса, это твой дядя»? Ей было всего шесть лет, потрясение могло убить ее, как убило ее мать. Моя жена не могла видеть меня: в моих чертах ей мерещилось его лицо. Она всюду чувствовала наше сходство, это лишало ее воли к жизни. Ее слабое здоровье не выдержало напряжения.

— Но то, что вообразила Кларисса, было еще хуже, — решилась я. — Она приняла его за Вас. И вообразила, что перемена в Вас связана с замком, но не сомневалась, что это — Вы. Из ее отдельных замечаний я поняла: она думает, что поскольку она Ваша дочь и похожа на Вас, она тоже может измениться, если войдет в развалины.

Он встрепенулся.

— Почему Вы не сказали об этом раньше?

— До меня это дошло только тогда, когда я сама его увидела. А она свои сомнения не поверяет никому, кроме Матильды. Она не осмеливается, боясь причинить Вам страдания.

— Боже Праведный! В шесть лет она уже думала о том, как меня защитить, — в его глазах появились слезы. После долгого молчания он спросил: — Вы уверены?

— У меня не было возможности проверить мои подозрения, но учитывая ее слова, мою реакцию…

— Вашу?

— Когда я увидела его в окне, я тоже была уверена, что это Вы.

— Вы видели его и не побоялись выйти?

— Я должна была сказать Вам — что бы с Вами ни случилось, какие бы злые силы Вас ни преследовали, для меня это не имеет значения, я Вас все равно буду любить не меньше.

Он отвернулся, пытаясь справиться с волнением.

— Боже Праведный! — произнес он еле внятно. — Я и в самом деле недооценил Вас. Хотя это открытие пришло слишком поздно.

— Почему же? — я застыла от холодности этих слов.

Он застонал.

— Вам нужно немедленно отсюда уехать, Джессами. Если кому-то Артур и может причинить вред, так это Вам. Он тоскует по Вас так же, как я, и даже попытался утащить Вас в свою нору. Он не убьет Вас, но вряд ли Вас это успокоит, ведь Вы предпочтете смерть, чем жизнь на положении его супруги.

Меня бросило в дрожь при мысли об этом. Тристан кивнул.

— Я этого не допущу, не бойтесь. Отослав Вас из дома, я убью сразу двух зайцев. Кларисса любит Вас и доверяет Вам. Вы возьмете ее с собой. Я дам Вам денег, и вы уедете во Францию, где будете жить нормальной жизнью.

— Без Вас?

— Другого выхода нет.

В его тоне была решимость, возражения были бесполезны. Я встала с кресла и подошла к нему. Он не повернулся. Я обняла его за талию и прижалась щекой к его спине. Все тело его напряглось, я ощутила силу мышц. Решив не отпускать его, я сцепила пальцы.

— Можно найти другое решение, — прошептала я. — Придумать что-нибудь, чтобы не разлучаться.

— Если такое решение существует, мне оно не известно, — пробормотал он. — Я перебрал все варианты.

— Уилкинс вполне может проследить, чтобы Артура хорошо кормили и чтобы фермерам своевременно платили за убитых овец.

— А если Артур заболеет или однажды не вернется в свою пещеру? Найдутся сотни причин поставить на карту наше будущее. Уилкинс не справится с ними. Он недостаточно умен, чтобы понять, как лучше действовать в каждом конкретном случае.

— Может быть, можно довериться еще кому-нибудь?

— Это большой риск. От этого зависит много жизней, — он отрицательно покачал головой.

Я была в отчаянии.

— Раньше я не могла поверить, что Вам не хватает разума или чувства ответственности. Теперь я хотела бы, чтобы это было так.

Он повернулся и обнял меня. Я приникла к его груди, стараясь удержать в памяти это мгновение, ощущение тепла его рук, нежно гладивших мою спину, твердости его мускулов и запах хорошего мыла, исходивший от него. Но этого было мало, если времени и расстоянию предстояло разлучить нас. Я подняла лицо.

Он поцеловал меня. Это был горячий долгий поцелуй, в котором слились его отчаяние, боль и желание, я ответила таким же страстным поцелуем. Губами я стремилась передать всю силу своей нежности, раскрыв их навстречу его страсти. Он раздвинул их языком, меня охватило горячее тепло, разлившееся по всему телу. Ноги подкосились, и я совсем обмякла в его руках, но он крепко держал меня.

Наконец, он оторвался от моих губ, задыхаясь, ловя воздух и давая мне возможность тоже передохнуть. На этот раз в глазах его не было упрека, и он больше не искал моих поцелуев.

Неохотно он выпустил меня из объятий.

— Вам нужно уйти сейчас же, иначе я не отпущу Вас до утра.

— А я вовсе не хочу уходить, — прошептала я.

— Джессами, не нужно этого делать.

— Тогда выгоните меня отсюда, по своей воле я не уйду.

Я обняла его. Он пытался оторвать меня от себя, но не смог, не потому что не хватило сил, а потому что ему не хотелось этого делать. Он притянул меня к себе, и губы его снова жадно слились с моими. Я прижалась к нему крепко всем телом, надеясь, что на этот раз он не станет пытаться отослать меня обратно. Мне это удалось.