— Дикий он у тебя какой-то… — заметил рыцарь, садясь.

— Ага, странный, — согласилась Анита, опускаясь на ковер рядом. — Засыпает постоянно, а когда его будишь — пугается. Вообще-то он не в лампе, а в кальяне у Великого Визиря живет.

Тремлоу кивнул.

— В кальяне… Тогда понятно. Туда же всякое домешивают…

Аладдин воспарил над балконом. Подсвеченный снизу багровыми всполохами, он пронесся мимо садика, нескольких летающих птичек, стрекоз и жуков на парашютах — края кратера разошлись в стороны, и вокруг засияло чистое голубое небо.

— Уф, жарко… — протянула Анита.

— Ты можешь раздеться и позагорать, — предложил Шон, расстегивая верхние пуговицы рубахи.

Ковер, взлетев над Попокапетлем, по широкой дуге направился в сторону второй, меньшей горы, где виднелись городские крыши.

— Нет, я без купальника.

— Ну и что? Меня ты этим не смутишь.

— Тебя не смущу, а сама буду смущаться. Но не перед тобой, а перед ним. — Ведьма показала себе под ноги.

— Меня нагота прямоходящих не привлекает, гражданочка, — строго откликнулся Аладдин. — Вот какая-нибудь мягкая, упругая зили…

— Нет, — решила ведьма. — Не буду загорать. Это на пляже делать надо, на песочке. Куда мы теперь? И вообще, что дальше делать будем?

— Сейчас возвращаемся в руины, а дальше решим что-нибудь. Говоришь, Помпон падишахом стал? И падишах, по легенде, должен с Рухом сразиться, если нужное количество дев не раздобудут… Ну вот, выходит, все и выяснилось.

— Не все, — возразила Анита. — Непонятно, почему именно Помпон? Если Оттоману с Великим Визирем нужен был кто-то, кого на место падишаха поставить и отправить сражаться с чудовищем, — так зачем для этого аж в обитель экспедицию посылать? На неприятности нарываться?

— Может, он внешность изменил — ну, под падишаха?

— Да где там! Помпон сам собой остался. А падишаха я тоже видела, он толстый. Помпон если под него надуться решит, так не сможет все равно. Лопнет.

— Ну, может, не всякого можно падишахом сделать. Кто их разберет… Это, в общем, надо у самого Помпона и спросить. Мы для того сюда и прилетели — вызволять его. Вот вызволим, тогда и спросим со всей строгостью.

— Если только он знает, — заметила Анита.

— Вот оно, разлагающее богатство, товарищи! — воскликнул Аладдин, когда они пролетали мимо Шахназарской башни. — Созданная закрепощенным пролетариатом твердыня, где правящие круги придаются, то есть предаются загниванию…

— Как загниванию? — удивилась Анита. — А я там была, что-то не заметила… Они что, зомби, что ли?

— Нет, загнивают в моральном смысле, — пояснил ковер.

— А, в моральном… — протянула ведьма. — Хм, а это что значит?

— Паразитируют на нижних классах! — отрезал он. — Читают эротические сказки «Тысяча и одна позиция» и всякое другое декадентское искусство. Созерцают пузотанцевальные выступления порабощенных женщин. Поедают в большом количестве вкусную пищу, расхаживают повсюду в дорогой удобной одежде. Предаются упадническому ничегонеделанию, изнемождают себя в праздной неге…

— Да уж, праздной неге, — согласилась ведьма, вспомнив о знаменитых пляжах Самаркунд, на которых она рисковала так и не побывать из-за всех этих дел с оборотнем. — Я бы сейчас тоже немножко предалась… Ух ты, гляди!

— Драконы! — воскликнул Шон, приподнимаясь. — Аладдин, к ним давай! Это же наши знакомые! Помнишь, в замке у гендерных?

Из-за вершины горы показались неторопливо летящие драконы — мерно взмахивая крыльями, они приближались.

— Кардамуд! — закричала ведьма, размахивая руками. — Мелонита!

Головы на длинных шеях повернулись. Увидев ковер и тех, кто на нем сидел, драконы повернули к ним.

— Э-ге-гей! — донесся рев Кардамуда. — А вот и вы, дорогие хранители, надо же, как это удивительно, сначала появилось это странное создание, и тут же мы повстречали вас…

— Какое создание? — начал Шон и тут же сам увидел: на длинной мощной шее дракона восседал джинн. Вернее, он и сидел, и одновременно лежал — сжав шею ногами, наклонился вперед, лег на нее, повернув голову и прижавшись щекой.

— Опять спит… — сказала Анита.

— Представляете, мы летим себе, осматриваем окрестности, — продолжал дракон, слегка дымя пастью, — как вдруг перед нами взмывает этот… этот человек, плюхается мне на шею и засыпает. Я было возмутился, но Мелонита успокоила меня. А вдруг, сказала она, здесь такой обычай, садиться на шею туристам?

— Да, ведь мы впервые на Востоке, — мелодичным голосом подтвердила дракониха.

Аладдин завис неподвижно, а драконы стали медленно летать вокруг него.