— Беги! — проревел Тремлоу, когда главдервиш достиг его. По дороге тот перевернул лампу: потекло масло, и теперь один из ковров горел. Вот-вот могло заняться все промасленное убранство заведения.

Рыцарь отскочил — два шипящих серых конуса столкнулись и разлетелись, словно бильярдные шары. Шон схватил с пола горящий ковер и набросил на голову зеленошапочного.

Во все стороны полетели искры — будто посверкивающее красным трескучее колесо с дервишем в центре. Анита запустила в барабанщика тарелкой с недоеденным гуммусом. Рыцарь, подхватив ведьму, рванулся к выходу. Огонь разбегался по другим коврам, облизывал доски пола. Хозяин на четвереньках полз за очаг, а в дверях образовалась живописная куча мала — там столкнулось несколько постояльцев. Теперь они лежали или стояли на четвереньках, дергались, пытаясь расцепиться и вывалиться наружу. Тремлоу, сжимая Аниту в объятиях, с разбегу перескочил через них.

Ливень сменился мелким дождиком. Снаружи было темно, хотя из двери и окошек караван-сарая лились полосы света. В самой широкой полосе, что тянулась от дверей, будто шло представление сошедшего с ума цирка теней: там корчились странные силуэты, возникали и тут же пропадали фигуры удивительных горбатых зверей, случайные изображения и картины — их отбрасывали постояльцы, превратившиеся в сцепленную кучу тел, из которой во все стороны торчали дергающиеся руки и ноги.

У навеса Тремлоу поставил ведьму на ноги.

— Сейчас ступу выведу. — Он нырнул в пахнувшую навозом темень. Донесся шелест соломы, глухой шлепок, сдавленное проклятие, затем — рев осла.

— Шон, быстрее! — позвала Анита.

— Уже лечу! — откликнулся он.

Позади затрещало, и ведьма обернулась. Из дверей, перепрыгнув копошащихся мужчин, и из трех окон, пробив стекла, одновременно выскочили конусовидные силуэты. Вращаясь с отчетливым свистом, они заскользили к навесу. Даже в полутьме было видно, что за одним из них остается шлейф сероватого дыма.

— Шон! — крикнула ведьма. — Они уже…

Ответом был громкий треск и новый ослиный вопль — обрушив пару загородок, «Звезда восхода» вылетела наружу.

Но дервиши уже настигли их.

— Давай! — заорал Тремлоу, протягивая руку. Другой он вцепился в рулевую дугу.

Один из противников высоко подпрыгнул, второй с размаху налетел на ступу, и она качнулась прочь от ведьмы. Тремлоу, не удержавшись, полетел на дно, сильно стукнувшись затылком и потянув дугу на себя — та с треском переломилась. «Звезда восхода» рывком взлетела, двигаясь в обратном направлении, к загону. Анита успела схватиться за борт, ноги поволокло по земле, потом земля исчезла, но тут же в лодыжки вцепились две руки.

Ведьма изо всех сил дернула ногами. Ступа вломилась в навес. Заскрипели, застонали доски. Навес начал медленно заваливаться, проседая. Ослы и мулы разом взревели.

А пальцы Аниты сорвались с борта.

— Ай! — взвизгнула она, в дожде из трухлявой древесины и щепок падая на солому возле ревущего во всю глотку мула. — Шончик!!!

Но ступа уже превратилась в темный, плохо различимый силуэт, летящий прочь — все дальше и дальше.

Шонтрайль де Тремлоу де Ривилль де Крайсак встал на четвереньки и помотал головой. Дождь еще шел, холодные редкие капли падали вокруг… И что это, интересно, так свистит?

— Анита, мы летим, да? — спросил он.

Рыцарь поднялся на колени, ухватившись за борт, выглянул. Свистел воздух — ступа двигалась со скоростью, которая в брошюрке по управлению «Звезды восхода» наверняка определялась как «недопустимая». Что-то похрустывало и поскрипывало. Город растворился во тьме, теперь под ступой — она двигалась не слишком высоко — проносились редкие деревья.

— Дорогая, придется нам как-то снижаться… — Он повернулся и замолчал. Аниты здесь не было.

Тремлоу прыгнул к рулевой дуге, собираясь развернуть ступу, чтобы возвратиться к караван-сараю, — и обнаружил, что дуга тоже исчезла, остался лишь обломок, торчащий из борта в носовой части.

Шон вцепился в этот обломок, попробовал повернуть его, затем дернул — раздался хруст, и «Звезда восхода» легла набок. Сзади затарахтело, пронзительно зашипело… Он кое-как оглянулся: оба рюкзака с вещами скатились по борту и пропали во тьме, остался только тюк, зацепившийся за какую-то деталь оборудования. Тремлоу вновь дернул, ступа начала выравниваться, вихляя из стороны в сторону. Рыцарь потянулся ногой к одной из утопленных в днище педалей, чтобы затормозить, и тут впереди возникло высокое дерево с раскидистой кроной. Нажать на педаль он не успел: летательное средство врезалось в ветви, ломая их, пронеслось сквозь крону, при этом массивная ступа качалась, как легкая лодочка на волнах. Тремлоу бросило на дно, и когда он вновь выпрямился, «Звезда восхода» напоминала летящий над землей большой ком омелы — со всех сторон ее усеивали шелестящие листвой обломки.

Впереди был пустырь, за ним начались руины дворца Безумного Падишаха. В полутьме виднелись уродливые кривые очертания, провалы окон, сквозь которые мерцали звезды, изломанные арки и покосившиеся колонны. И самый большой силуэт высился прямо по курсу — остатки древнего дворца. Дальше начинался лес, за которым возвышался Попокапетль. Шон еще успел разглядеть, что на тупой вершине его, вознесшейся далеко в черное небо, багровеет полупрозрачное облако, а затем с силой вдавил педаль… и та провалилась, с хрустом ушла в днище.