— Вот проклятие, — прошептал он. — Это ж гоблины… Их бить несподручно, я об такого хороший меч сломал как-то — по голове ему попал.

Анита выглянула с другой стороны дерева. На поляне вокруг костра брели сутулые кряжистые фигуры. Ростом существа сильно уступали Шону, но были плечистыми и крепкими, с мускулистыми длинными руками. В трепещущем пламени зеленоватые морды гоблинов казались особенно уродливыми. Самый рослый расположился у костра — он постукивал в маленький круглый барабанчик, задавая такт движению остальных, и приговаривал:

— Шире шаг! Равнение! Равнение держать! Кто съест колдуна, станет умней! Хей-хей!

— Хей-хей! — отозвались гоблины.

— Кто съест колдуна, станет сильней! Хей-хей!

— Хей-хей!..

Тут один из танцоров подпрыгнул не в такт и вывалился из строя.

— Эй, ты! — рявкнул вожак. — Чего скачешь?

— На колючку наступил, — виновато промямлил гоблин, поспешно занимая место в строю. — А долго нам еще крутиться? Вдруг путники проснутся?

— Три круга осталось! Никто не проснется, им до полудня спать! То есть в полдень они проснутся, но не в кровати, а в моем животе!

— И в моем! — радостно отозвались танцоры. — И в моем! И в моем!

Вожак довольно осклабился.

— Шире шаг! Кто съест колдуна, станет жирней!

— Эй, Куч-Пуч, — окликнул барабанщика тот гоблин, который споткнулся, — так у нас же не колдун, а колдунья. Это как?

Главный гоблин даже перестал колотить в барабанчик, до того поразил его вопрос. Морда его перекосилась от тяжких раздумий. Наконец он изрек:

— Ты прав, Гыр-Дыр! Все неправильно, нужно было не посолонь, а против солнца скакать! Кру-у-гом! Марш! Кто съест колдуниху, станет бойчей! Хей-хей!..

Барабанчик в корявых лапах снова затарахтел. Гоблины торопливо развернулись и поскакали в обратную сторону:

— Хей-хей!.. Хей-хей!..

— Матушка в мешке, — пропищала Аназия, — и, кажется, цела. Вон как храпит!

— Ну, тогда в бой! — решил Шон.

Он ринулся на поляну, заорав так оглушительно, что Анита даже присела. Рыцарь сшиб дубинкой сразу двоих гоблинов — те отлетели на предводителя с барабанчиком и свалили его в костер. Главгоблин взвыл почти так же громогласно, как и Шон, а тот, не переставая вопить, уже отвешивал мощные удары растерянным врагам. От каждого взмаха кто-нибудь летел наземь. Оглушенные и ошарашенные гоблины забегали по поляне. Тут Анита заметила, что рядом с мешком никого нет, и бросилась к костру. По дороге она треснула по голове оглушенного Шоном людоеда, пытающегося подняться после удара дубинки. Но сил у Аниты было поменьше, к тому же палка сломалась о макушку злодея, на что тот ответил: «Ух!» и стал задумчиво чесаться. Анита присела над храпящим мешком и принялась вытряхивать из него Беринду. Показалась голова… плечи… Тут прямо над ведьмой возник гоблин и заявил:

— Хей-хей!

Между колен злодея протиснулась тонкая палка и резко поднялась с такой силой, что людоед подпрыгнул. Раздалось металлическое звяканье — бом-бом-бом… Потом он завыл, захрипел, засипел, застонал и покатился по смятой траве. Бомканье еще доносилось, но тише. Палка, нанесшая сокрушительный удар, перевернулась. Перед Анитой возникла растрепанная золотистая шевелюра со сбившимся бантом.

— Чего уставилась? Заклинание читай, буди величайшую!

Ведьма протараторила формулу. Беринда зашевелилась, открывая заспанные глаза. Раздался вой, Анита пригнулась. Над ней пролетел гоблин и врезался в дерево в нескольких шагах от чародеек.

— А? — сказала Беринда, оглядываясь.

— Нас всех усыпили зельем. Вас украли гоблины, мы догнали…

— Что? Ага! — Величайшая завозилась, выбираясь из мешка. — Ха! Сейчас я им…

Над головой пронесся еще один гоблин. Анита оглянулась — как там дела у Шона? Рыцарь лишился дубинки и теперь молотил людоедов кулаками. Если гоблины и выиграли от этой перемены, то немного. Тремлоу уже не орал, теперь не было нужды, вопили и завывали сами гоблины. Их предводитель выбрался из костра и принялся командовать:

— Справа заходи! За шею, за шею его! Да куда ж ты… А ну, разом…

При этом гоблин размахивал лапами, и с его тлеющей одежды летели оранжевые искры, окружая сутулую фигуру сияющим ореолом. То ли подчиненные не слышали команд, то ли у них плохо получалось — Шон пока держался. Беринда, выбравшись наконец из мешка, энергично засучила рукава и взмахнула руками. Сперва полузатоптанный костер — красные угли, обгорелые ветки, серый пепел — взмыл в небо и нахлобучился на голову вожаку похитителей. Тот взвыл, выронил барабанчик и помчался не разбирая дороги между деревьев. Оранжевые искорки вились за ним, словно хвост за кометой. Палки и ветви из костра, разгораясь в движении, закружились над поляной огненной метелью, молотя ошарашенных гоблинов. Шон успел рухнуть ничком, чтобы не пострадать вместе с разбойниками. Аназия, растерявшись, заметалась среди веток, углей и мельтешащих корявых гоблинских лап. Анита успела разглядеть, что предводителя злодеев колотит его же собственный барабанчик: музыкальный инструмент носился вокруг гоблина, ударяя куда попало. Пуч-Куч завопил:

— Кто сбежит от колдунов, будет целей! — и первым бросился наутек.

Завывая и визжа, людоеды кинулись врассыпную.

— Кто сбежит побыстрей, тот умней!

— Тот бодрей!

— Энергичней!

— Практичней!

— Живей!

— Хей-хей!!! — донеслось со всех сторон.

Полянка вмиг опустела. Все, что раньше летало, посыпалось наземь, и в воздухе осталась лишь метла-блондинка, совершенно ошалевшая.

— Шонтрайль, в погоню! — Беринда пришла в воинственное настроение и рвалась в бой. — Догоним хотя бы парочку! Я еще не успела вколотить в этих уродов почтение к ведьмам из Лайл-Магеля! За мной!