— А мне таббулех с кунжутом, — решился Шон. — И эту… пахвалу. А капуста, фаршированная бараниной, у тебя есть? Хорошо. Да, и плов по-сулеймански!

— И попить дайте что-то, — добавила Анита.

— Ппыть… — кивнул хозяин. — Кофэ с пэрцэм, чай со слывочным маслом, виноградный сокус?

— Сокус… давайте сокуса.

— Мы под вашим навесом свою эту… арбу летающую поставили, — добавил Тремлоу, когда хозяин выпрямился. — Потом надо из нее вещи забрать… если, конечно, то есть, канэчна, если у тэбя, дарагой, комнат найдется для нас.

— Наыдется! — обрадовался хозяин. — Уже даже и наышлась. Сыдыт тут, сэйчас покушать нэсу. Вы покушат, тада за комнат побазарым.

Когда он удалился, Тремлоу покачал головой.

— Гуммус! Ты что, Анита, то есть Али? Еще и концентрированный взяла.

— А что такого? — спросила она.

— А вот теперь не скажу. Сама увидишь. Хотя что ты там увидишь? На вид он, может, еще и ничего, а вот на вкус — тут я ничего не гарантирую.

— Если это что-то мерзкое, так почему ты меня не отговорил?

— Отговорил? — возмутился Тремлоу. — Так я пытался! Тебя отговоришь разве?

Некоторое время они беззлобно пререкались. Шон все еще смущался, а ведьма вовсю глазела по сторонам. Женщины тут и вправду отсутствовали, даже в той стороне зала, где горел очаг и виднелись завешенные шнурками с бусинами проемы, из которых веяло всякими аппетитными запахами, — даже там крутились только мужчины. Тремлоу постоянно чудилось, что на него косятся.

— Непривычно без меча, — пожаловался он. — Вроде без головы…

— Ты ж его в ступе где-то спрятал, да? — вспомнила ведьма.

— Ага. Там двойной борт слева, ниша потайная, в ней оставил. Это Крез правильно предусмотрел.

Хозяин появился вновь, за ним топала пара тощих мальчишек. Втроем они обступили ковер и быстро расставили на нем миски с кувшинами.

— Спасибо, дорогой, — сказал Тремлоу. Мальчики-официанты, или как они тут назывались, сразу ушли, а хозяин остановился возле рыцаря, благосклонно улыбаясь. — А вот не скажешь ли ты мне… — Шон достал из-за пазухи обрывок ковра, расправил и показал: — Где бы найти ковер, от которого этот кусок? А то, понимаешь, неудобно — он за мою арбу зацепился, пока меня не было, пьяный, должно быть… Ну и оставил вот часть себя, хочу отдать ему…

Пока хозяин рассматривал ткань, Анита приглядывалась и принюхивалась к содержимому миски, которую поставили перед ней. Гуммус специальный концентрированный оказался удивительно густой гороховой похлебкой или, может, супом, полным измельченного чеснока, измельченного репчатого лука, и все это перемешано с кунжуковой пастой, набито лимонной мякотью и до краев наполнено паприкой. Анита осторожно ткнула в смесь мизинцем и лизнула его. И заплакала. С сосредоточенным видом вытерла слезы рукавом, медленно отставила миску и принялась за сокус.

— Э… — сказал трактирщик несколько напряженным голосом. — Дарагой кавер, дарагой… Не иначе из башни самого Оттомана. Пойду, пойду я, просты, дэла у мэня…

Он заторопился прочь. Шон пожал плечами, положил ткань рядом и с аппетитом принялся за плов по-сулеймански, заедая его таббулехом с кунжутом и закусывая капустой, фаршированной бараниной.

— Али, так ты гуммус не будешь? — спросил он с набитым ртом. Ведьма, сглотнув, покачала головой и кончиками пальцев придвинула к нему миску. Тремлоу кивнул и продолжил поглощение пищи, макая пахлаву в гуммус.

— Кто такой Оттоман? — спросила она, оглядываясь на хозяина, который подступил к шестерым мужчинам в юбках и, подобострастно склонившись, что-то зашептал тому из них, на голове которого шапка была зеленого цвета.

— Падишах, — невнятно откликнулся Тремлоу, с усилием жуя. — Ну типа короля местного. Превосходный, надо сказать, гуммус. Ешь свою нугу, Али, не стесняйся.

— А тебе не показалось, что его акцент был того… несколько преувеличенным? — поинтересовалась ведьма. — Как-то чересчур показушно…

Шон кивнул.

— Угу, показалось. Он, может, догадался, что мы иностранцы… За туристов принял и стал изображать местный колорит. Они все тут так себя ведут, когда с туристами, а между собой — так небось нормально разговаривают. Хорошо еще книжечки не пытался всучить.

— Какие книжечки?

— Еще увидишь… Это здесь специально для приезжих. Как начнут тебе их совать, так не знаешь, куда деваться. С картинками такие… Ты ешь нугу, Али, ешь.

Караван-сарайщик тем временем отошел в другой конец зала и присел на корточки возле очага, глядя поверх голов отсутствующим взглядом.