– Не, это уже цирк! – возмутился Ганелин. – То от Мильчаковской житья нет, то без Мильчаковской! Пойти позвать, что ли?

– Молчи, что ты понимаешь? – напустились на него женщины. – Леонтина Стефановна, ну, а правда, почему бы вам друг к дружке в гости не ходить? И к нам вместе приходите, пожалуйста, хоть бы и завтра. Правильно, и она человек, и ей несладко. Упертая, конечно, со своим приветом, так и мы все со своими приветами.

– Хорошо, – пролепетала Кушнер, – с утра и пойду.

– Ну вот! И отлично. Спокойной ночи!

– А на кухне ничего пока не расставляйте, если комендант предлагать будет, – предупредил Кузьма Николаевич. – Мы вот с Егором Ивановичем за выходные печку с камином обязательно сложим – не нарадуетесь.

– Это все хорошо, – говорил Ганелин, идя с Буграевым позади женщин, – но баба, друг ты мой, великая загадка. Сколько люди живут, еще ни один философ не определил, что оно такое на самом деле.

– Смотри, Варвара услышит про «бабу», она тебе даст философию, – предостерегал Кузьма Николаевич, бережно неся на руках Митю и в то же время соображая, где достать колосниковую решетку. Достать навряд ли удастся даже в райцентре, придется опять кого-то просить, чтобы сварили из прутка.

Борис и Вера Замиловы стояли у дома Буграевых с Буланковой, слушали ее бойкую речь и время от времени уклонялись от слишком размашистых ее жестов. Тут же обитали Генка и Николка, братья-погодки десяти и одиннадцати лет. При виде участкового, который ускорил было шаг, они полезли под прясло, тенями мелькнули в огороде – и след их простыл.

Между тем хозяйку дома дожидались не одни Замиловы. Поодаль от ворот сидели полукругом собаки, на межевых столбах, к которым прибивались жерди, виднелись две кошки, на крыше сарая дежурили вороны и повсюду на дворе, в нетерпеливом ожидании угощения, перепархивала с места на место мелкая птичья живность.

– Тебя ждут, Валь, – сказала Ганелина. – Как домашние.

– Сейчас, сейчас.

– Боря, возьми ребенка, – скомандовала мужу Вера.

– Куда это он возьмет? – рассердилась Валентина Степановна, – Ребенка через полсела несли, теперь снова через полсела нести хотите! У нас поспит, какая ему разница!

– Верно, и вы отдохните, вам не вредно, – поддержала подругу Варя. – Ребенок ваш, еще навидаетесь.

Боря нерешительно переминался с ноги на ногу, глядя на жену; увалень, он напоминал чем-то Ларю, суженого Ишечкиной, только у того непомерно длинные руки будто канатами оплетены – смотреть страшно.

– Да сколько ж можно, Валентина Степановна? – возразила Вера. – Мне просто совестно: он и на машине катается, он и в гости ходит!

– Тебе завтра вставать чуть свет, да и Борис не задержится. А ребенок-то хоть позавтракает нормально или нет? После дойки заходи, может, отдам.

Одна из ворон на сарае – кэр-кэр-кэр! Да что же это вы там не поделили, наконец?! Долго вас еще ждать или нет, вон какие синие сумерки!

– Да сейчас! – отмахнулась Валентина Степановна и к мужу: – Ну что ты стоишь? Неси в дом. – Затем к Вере: – Пойдем, поможешь укладывать.

Борис предупредительно распахнул калитку перед Кузьмой Николаевичем, а она ка-ак взвизгнет – в Галябах, небось, услышали. Собаки дружно отбежали на середину улицы, кошки выгнули спины, вороны подпрыгнули, но не улетели, зато птичья мелюзга брызнула во все стороны, а Митя во сне вздрогнул.

– До каких пор? – шепотом спросила мужа Валентина Степановна. – Ну прямо позорище!

– Ему бы только уши детишкам драть! – воспользовалась моментом Антонина. – Мои как его увидели, будто растаяли.

– Держи, – в сердцах сказал Кузьма Николаевич, передавая супруге Митю.

Открыл багажник, нашарил масленку, попросил Бориса приподнять калитку на штеках петель и через минуту дело было сделано, калитка открывалась без звука.

Валентина Степановна вынесла миску с пищевыми отходами, накормила всю лохматую и пернатую братию. Потом вместе с Верой они стелили постель в «той» комнате и укладывали мальчика. После всех дел хозяйка сказала:

– Что-то чаю давно не пила.

– И я соскучился, – поддержал Кузьма Николаевич.

– Нет уж, нет уж, мы пойдем! – заторопилась Вера. – Боря, ты чего расселся, как в гостях?

– Сиди, Боря, сиди! – вмешалась хозяйка. – Ты и есть в гостях. А ты, Вера, печево мое, говорят, нахваливаешь. Так вот и давай покажу, как сырники делать, всех-то забот на полчаса.

Достала из холодильника творог, яйца, муку, из шкафчика пакетик с ванилью, и женщины занялись делом.

– Как дела? Что слышно? – задал Кузьма Николаевич гостю неопределенные и необязательные вопросы, лишь бы затеять беседу.