Он повернулся и пронизывающим взглядом холодных, блекло-голубых глаз словно заглянул Косте в самую душу, да так, что, казалось, кровь застыла в жилах. Но ощущение пришло и ушло, а вместо замораживающего взгляда на Костю смотрел обычный усталый старик.

– Не знаю, – пожал плечам Опер. – Хотя ваше решение меня очень даже устраивает.

– С одной стороны, – словно не слыша его, продолжал Версоцкий, – из-за вас эксперимент Ломакина не был доведен до конца, а все мои планы оказались порушены. С другой – на обломках старого родилось новое, да такое, что мне впору на руках вас носить. Как вас зовут, молодой человек?

Странно, но называть свое имя этому человеку совершенно не хотелось, и Костя, почти не задумываясь, представился своей сталкерской кличкой:

– Опер.

– Интересное прозвище, – отметил Версоцкий. – Знаете, Опер, а ведь Зюзя до сих пор вас боится. Вот какое вы произвели на него впечатление обычным ударом приклада по лбу.

– Если скажу, что сожалею, – поверите? – чуть насмешливо спросил Костя.

– Нет. Разумеется, нет. Но из этого я могу сделать выводы о вашем характере.

– Как вам удалось заставить зомби стать танкистами? – с любопытством спросил Костя. – Насколько мне известно, кукловод даже примитивную стрельбу с помощью этих биороботов не может организовать.

– Я же не кукловод, – несколько рассеянно отозвался Версоцкий.

– Но все-таки?

– Скажу, если объясните, откуда у вас такая стойкость к ментальному воздействию, – неожиданно предложил профессор, словно возвращаясь из глубокой задумчивости.

– Я не знаю, – честно признался Костя. – Возможно, это из-за ночного шептальщика.

– Не понимаю, – резко сказал Версоцкий.

– Это не точно, конечно, – замялся Костя. – У сталкеров есть поверье, что если человек встретился лицом к лицу с ночным шептальщиком и убил его, тот отдает ему часть своей сущности, и этот человек потом может не бояться кукловода. А я год назад как раз убил ночного шептальщика до того, как он успел взять меня под контроль.

– Что за псевдонаучная чушь? – раздраженно спросил Версоцкий. – Как можно верить в такую чепуху? Здесь причину и следствие следует поменять местами: обладая устойчивостью к ментальным атакам, ты не поддался на воздействие и успел применить оружие.

– Я не думал об этом в таком ключе, – честно сказал Костя.

– Современное поколение вообще думать не гораздо, – с горечью констатировал Версоцкий.

Они помолчали. Со стороны раздалась раскатистая очередь танкового пулемета.

– Ваша очередь, профессор, – осторожно напомнил Костя. – Как вам удалось превратить зомби в соображающих солдат?

– Ничего особенного, – глухо сказал Версоцкий, снова отворачиваясь в сторону эшелона. – Я вдруг подумал, что не обязательно выжигать разум, если хочешь заставить человека подчиниться. Достаточно взять под плотный контроль, чтобы не пытался думать о чем-то другом, кроме основной задачи, а потом внушить, что все это он делает ради чего-то очень важного, но абстрактного. Спроси у кого угодно, хочет ли он быть свободным? Нужна ли ему свобода? И всякий скажет, что да, свобода самоценна, и ради нее можно сделать почти что угодно. Люди, что были у этого лысого бандита, Хантера, – не зомби в обычном понимании. Они просто искренне верят, что действуют во имя свободы. Но ведет их все тот же кукловод, которого держит под плотным контролем Зюзя, которого, в свою очередь, направляю я. Получилась надежная, продублированная система управления.

– А с танками как же?

– Еще проще, – отмахнулся Версоцкий. – Один из людей Хантера служил когда-то танкистом и сумел разобраться в системе управления этих старых машин. Ну а уж транслировать его знания напрямую в голову другим людям особых проблем не составляет.

– Вы можете иметь армию любых специалистов, используя готовые чужие знания? – поразился Костя.

Версоцкий посмотрел на него с любопытством и одобрением:

– Вы хорошо схватываете, юноша. Мне будет жаль, если в конце этого длинного пути придется вас убить.

Костя вздрогнул и перевел взгляд на зомби, который продолжал стоять рядом и держал его за руку. В принципе Версоцкий может в любой момент отдать мысленный приказ, и зомби с той же силой и неотвратимостью автомата сожмет холодными руками не запястье, а горло.

– Что дальше? – спросил Костя. – Куда поедем? Учтите, я с той стороны пришел, где еще есть рельсы. Там дальше плотное аномальное скопление, куда я даже пешком идти не решился. Не пройдет там поезд. Да и некуда там ехать, скорее всего.

– Об это я даже не думаю, – ответил Версоцкий. – Все будет устроено не нашими силами. И будет сигнал. Тогда поедем и возьмем все, что нам потребуется.

Судя по всему, у дедушки капитально «сносило крышу». Костя решил некоторое время помолчать, чтобы не спровоцировать приступ душевного нездоровья.

– Спускайся и жди моей команды там, – внезапно повернулся к нему Версоцкий, причем Костя даже не понял, кому был отдан приказ.

Послушно спускаясь по лестнице вслед за зомби, он тешил себя надеждой, что идет только потому, что сам так решил.