— Уверен, что не пойдете, у нас с вами слишком разные статусы и весовые категории.

— Не ерничай, Сергей.

— Я серьезно. Реально в данной ситуации выступаю, как разжиревший полевой командир, и всё, а вы — профессиональные специалисты, имеющие опыт, силы, средства и мощную информационную базу. Поэтому никаких иллюзий не строю.

— Хорошо, что ты это понимаешь, но в каком качестве ты видишь и меня, и Сипягина в наших будущих отношениях? Я не считаю всяких мелких царьков.

Я задумался и опустил голову. Вопрос сложный и весьма злободневный. Крупные паханы решили расставить все точки над i и заслали переговорщика. А что я скажу? Что они мне по большому счету со своими амбициями вообще не в тему, и не знаю, как от них отделаться? Так не поймут и начнут мелко пакостить, а потом вообще ликвидируют и поставят своего человека. То, что Ростовцев сейчас со мной жрет водку, еще ничего не значит, и его добродушная улыбка в любой момент может превратиться в оскал безжалостного зверя, готового вцепиться мне в глотку. Поэтому именно в этом вопросе надо было быть очень осторожным.

— Мы компаньоны по выживанию, и у каждого из нас свои функции. Вы вкладываете силы и ресурсы для спасения людей и при этом получаете весьма и весьма неплохие дивиденды.

— Ну, ты, Сергей, авторитет, власть, не только в нашем мире, но и в других. У Сталина уже засветился, в мире 1914 года уже вышел на контакт с царской семьей, и скорее всего, там тоже добьешься какого-либо особого статуса.

— Да, и не скрываю этого. Но вы же составляли мой психопрофиль и знаете, что мне эта роль не сильно нравится.

— Люди меняются, особенно когда почувствуют власть. Ты тоже стал меняться. Хотя по профилю — больше хорошо взвешенный авантюрист.

— Ну, вам со стороны, наверно, виднее. Хорошо, как вы видите свое участие в этом проекте? Я дал вам прямой выход на Сталина, договаривайтесь об условиях.

— Ты-то там уже отметился и устраиваешь его больше всех.

— Поэтому вы хотите влезть в мир 1914 года, где у вас будет больше возможности лично для себя повлиять на ситуацию?

— Да, этого мы и хотим.

Я замолчал — это война. Они поставили ультиматум, и у меня только два варианта действий: либо полностью согласиться, либо идти на конфронтацию. А Ростовцев, видя мое замешательство, подлил бензинчика в огонь:

— Если вы рассчитываете на некую организацию, которую вам представлял Семенов, то не стоит. Мы, зная твою методику перетягивать к себе исполнителей, сразу взяли его под контроль и начали отслеживать возникающие всякие мелкие нестыковки, заминочки, случаи, когда к вам ушло чуть больше груза, чем обозначено в документах. Поэтому не стоит полагаться на наши внутренние противоречия…

Намек более чем прозрачный. Понятно, значит, всё просчитали.

— Хорошо, Максим Петрович, я понял вашу позицию и приму ее к сведению.

— И что ответишь? — Ростовцев сидел вальяжно и расслабившись, как будто мы обсуждали, какое пиво сейчас пить, но глаза выдавали его напряжение. Ну и ладно, я тоже умею мозг выносить, и временное решение я нашел.

— Максим Александрович, я знаю, что вылет у вас назначен на послезавтра.

— На что вы намекаете?

— Ну, во-первых, я должен со своими посоветоваться, сами понимаете, короля делает свита, а у меня с моими боевыми товарищами особые отношения.

— Понимаю, — и тут же усмехнулся: — Король, значит.

— Я же иносказательно.

— Конечно. И долго думать и совещаться будешь?

О как, а это уже почти наезд, и дядя по-барски считает, что опустил меня ниже плинтуса и может уже требовать отчета. Хм, придется его огорчить. Я весело и бесшабашно ответил:

— Давайте сделаем так. У меня тут часов через пять будет встреча с одним человеком, ну а вы поприсутствуете, а после поговорим.

Ростовцеву не очень понравилась моя реакция на скрытый наезд, и он озадаченно смотрел на меня, ища ответы. Он не мог понять, в чем же ошибся, и где четко выстроенная линия поведения, стратегически просчитанная психологами тактика разговора дала сбой, но вариантов не было, и пришлось согласиться, гадая, что же такое умудрился опять придумать изворотливый Оргулов.