— Мстит, сволочь? — не узнавая своего голоса, хрипло спросил Алексей.

На это ничего ему не ответили.

— Спасибо! — резко встал он и подал руку пожилому.

— За что?

— Ничего, ничего. Я…

Хотел было сказать, что он председатель Леонидовского сельсовета, но сдержался.

Лег в постель. И… словно темный занавес открылся. Уже думал не только об этом Скребневе, а о многих таких, как он. Скребневы разношерстны. Одни, ущемленные, мстят, другие строят карьеру, занимаясь очковтирательством, третьи пробираются в лагерь вредителей, четвертые подлизываются к большим и топчут малых, пятые поют аллилуйю, а на деле палец о палец не ударят.

Разнообразны Скребневы. Не раз придется вытаскивать их на свет, вылавливать, разоблачать, из партии выгонять и сажать на скамью подсудимых. Когтисты они, цепко впиваются в здоровое тело страны и скребут, стараясь всячески насадить язвы…

Проснулся Алексей рано утром. Умылся, попил чаю и вместе с Прасковьей отправился в больницу.

Чем ближе подходил, тем тревожнее думалось о Дарье. Что с ней? Какой была для нее эта ночь? Далеко опередив Прасковью, несся на крутую гору, где помещалась больница.

В приемной с нетерпением ждали, когда появится врач. Но мимо, разнося больным завтраки, сновали сиделки. Алексей вынул записную книжку, написал несколько слов и попросил одну из сиделок передать записку врачу. Врач, остановившись в дверях, прищурился и строго спросил:

— Это вы вчера привезли женщину?

— Да, — робко ответил Алексей, вставая.

— Пройдите в кабинет.

Закрыл дверь, усадил Алексея на табуретку и некоторое время молчал. Пока молчал, Алексей, видимо, так побледнел, что врач заметил:

— Только не волнуйтесь.

— Скажите, умерла? — сдерживая крик, спросил Алексей.

— Ну вот, и умерла, — улыбнулся врач. — Она кто вам, жена?

— Жена.

— Стало быть, наследничек ваш пострадал.

— Уже были роды?

— Если можно назвать родами, то были.

— Мертвый?

Врач развел руками:

— Главное, сама осталась жива. А дети у вас еще будут.

— Кто же был, сын?

— Да.

— И… нормальный? — почему-то спросил Алексей.

— То есть, если бы не событие, да. Здоровый мальчик… был.

— Здоровый был, — помедлив, упавшим голосом повторил Алексей. — Сколько же пролежит?

— Около двух недель.

— Как много…

— Мало, надо сказать. Вы же представить не можете, что значат преждевременные роды. Даже нормальные — и те…

Тут врач принялся перечислять, какие вообще бывают роды, как они проходят, потом повернул разговор на то, что работать в больнице сейчас очень тяжело. Пожаловался на недостаток медикаментов, упомянул о мыле, которого не выдают для медперсонала, и кончил тем, что в больнице температура очень низкая.

— Разве вам дров не дают?

— Сколько угодно, но доставить их из лесу некому. И приходится делать так: привезут больного, а мы просим подводчика съездить в лес за дровами. Кстати, к вам у меня тоже такая просьба. Часика через два отсюда выедут шесть подвод. Если можете, присоединяйтесь.

— Обязательно, — ответил Алексей.

— Зайдите к сторожу, он вам растолкует, куда ехать.

Врач поднялся, но Алексей не уходил. Он несмело сказал:

— Когда разрешите видеть больную?

— Дня через три, — ответил врач.

— Нельзя ли пораньше? Мне надо ехать в село, а через три дня я сюда не вырвусь. Очень вас прошу, допустите завтра… За это… лишний воз дров привезу.

Врач разрешил прийти завтра.

Оставив Прасковью, которая уверила, что сумеет повидаться с Дарьей даже сегодня, Алексей отправился к сторожу, а от него в Дом колхозов. Торопливо запряг лошадь, поехал в лес и целый день возил дрова.

Крепкий мороз и работа несколько отвлекли его и ободрили. Только не мог забыть, не мог примириться, что Дарья родила мертвого сына. Все время терзали слова врача: «Здоровый мальчик… был».

Лучше бы врач сказал ему, что не мальчик был, а девочка, или что мальчик был слабым, хилым. Не так бы щемило сердце.

«А дети у вас будут».

Когда это будут? Тут уже был. Бы-ыл… и нет.

Вечером Прасковья рассказала Алексею, что к Дарье она все-таки ухитрилась пройти. Пропустила ее сестра, когда врач куда-то вышел. И Дарья обиделась, почему не пришел Алексей сам. Когда узнала, что он возит дрова для больницы и придет завтра, успокоилась.

На следующий день пошел один. На него надели белый халат, и сиделка довела до палаты. В палате было коек десять. Испуганно-тревожным взглядом обвел он эти койки.