– А, вот оно что! – Пинкерсон черкнул что-то на бумажке и снова посмотрел на меня. – Но у вас-то какой интерес в этом деле? Покойная миссис вам ведь не кровная родственница, да и вообще… Или это вдовец вас прислал? А этот мистер Флип… скажем так, он пользуется всеми возможностями, чтобы затянуть решение вопроса о вскрытии. А время-то, сами понимаете, идет! А я настаиваю! А он говорит, что это богопротивно! И как прикажете работать в таких условиях? Теперь и вы станете меня убеждать, что почтенных леди кромсать не положено?

– Нет, – вздохнул я. – Я по другому поводу. Видите ли, мистер Флип, насколько мне известно, обвинил в гибели супруги одного молодого человека…

– Ага, некоего Сирила Кертиса, своего секретаря, – вставил инспектор, пошуршав разномастными листочками. Надо ему подарить записную книжку на Рождество… – И что?

– Это мой кузен, – терпеливо сказал я.

– Тяжело, наверно, приходится с такой толпой родни, – сочувственно произнес Пинкерсон.

– Не то слово! – с чувством ответил я. – Особенно с такими, как Сирил.

– Да уж, отзываются о нем не слишком лестно, – усмехнулся инспектор, снова поворошив бумажные завалы на столе. – Сами смотрите: пил, дебоширил, водил автомобиль в нетрезвом виде и задавил овцу, а потом врезался в изгородь…

– Так вот где он фару разбил! – вырвалось у меня.

– Ага, ага, – покивал Пинкерсон. – Родители незамужних девиц на него жалуются… мужья, впрочем, тоже жалуются. Играет на деньги. Розыгрыши дурацкие устраивает. Священника вот напугал…

– Когда?! – вырвалось у меня. Об этих похождениях кузена я ничего не знал. – И каким образом?!

– Каким именно образом ему удалось это подстроить, не могу сказать, – ответил инспектор, – но, во-первых, почерк определенно Кертиса, во-вторых, он сам сознался, только отказался говорить, как именно провернул явление привидений бедному пастору. Ну что вы так смотрите? Этот ваш кузен у меня тут намедни часа два во всех грехах каялся, не хуже, чем в исповедальне!

– Я его прибью… – тихо сказал я и мысленно добавил: «А Хоггарта опять на кактус повешу! На месяц! Но когда они успели договориться и, главное, что Сирил Хоггарту пообещал?!»

– Да ладно, – отмахнулся Пинкерсон. – Ну побегал пастор с крестом и святой водой среди могилок, размялся… Не помер же никто!

– Кроме миссис Флип. Сирил ведь под подозрением, так?

– А-а-а, вы об этом… – Он почесал кончик носа и искоса посмотрел на меня. – Это я Кертиса припугнул просто. Может, он того, уймется немножко, пора бы уж… А что, я переборщил маленько? Раз уж вы приехали?

Я вытер холодный пот со лба.

– Так вы его не подозреваете в убийстве? – слабым голосом спросил я.

– Нет, что вы, – фыркнул Пинкерсон. – Только вы ему об этом не говорите. Пускай побоится еще чуток, таким парням это полезно.

– Ладно, не скажу, – выдохнул я с облегчением. Сирилу и вправду не мешает прочистить мозги, и инспектор явно справлялся с этим куда лучше меня! – Но что же тогда случилось с бедной женщиной? Ее и вправду отравили?

– А это пока неизвестно. Говорю ж, не дает вдовец согласия на вскрытие. А я разрешения на похороны не дам, пока он не согласится, – добавил полицейский непримиримо. – Потому как дело темное. По показаниям Кертиса и мисс Пайплс – вроде бы и похоже, что даму чем-то траванули. Посинела, задыхалась, хваталась за горло – есть такие яды, которые дыхательные пути парализуют… – Пинкерсон постучал по толстенной книжке с непроизносимым названием. – Вот, у доктора взял, еле продрался, сплошная латынь! Но суть уловил.

Я с уважением посмотрел на огромный том, а потом на инспектора. Он же вскочил и начал ходить взад-вперед по кабинету, заложив руки за спину.

– Еще, может, с сердцем чего случилось, – продолжил он. – Но их доктор клянется, что миссис была здоровее вола. Либо ее задушили, – неожиданно закончил Пинкерсон.

– Как?! – поразился я. – Никто ее не душил, там же полный вагон свидетелей!

– Ну а что, – совершенно серьезно произнес инспектор. – Если вон пастор за привидениями гоняется, а они в него снежками кидают, так почему призрак человека задушить не может?

Я поморгал. Нет, он действительно был абсолютно серьезен!

– Но эту версию я уж так придумал, – сказал Пинкерсон, насладившись выражением моего лица, – для тренировки воображения. Хотя отбрасывать не стану до последнего… С другой стороны, если б ее душили, остались бы следы на горле, а их нет. А с третьей – если душил призрак, то какие после него следы-то?

Я понял, что сейчас сойду с ума.

– В общем, разрешение на вскрытие мне просто необходимо, – подвел итог инспектор, хищно прищурившись. – Я это дельце раскручу, не будь я Мэтт Пинкерсон!