«Изольду» снова мотнуло, швырнуло вбок, дым поднялся над палубой, окутал меня, от него слезились глаза и перехватило горло, я попытался закашляться, но не смог. Тело сотрясали спазмы, мне казалось, что я задыхаюсь, да так оно и было – я снова ничего не видел и не мог вздохнуть. Почувствовал, как вихрь отрывает меня от места, поднимает, тащит вбок, все пропадает из глаз, и возвращается холод. Не ледяной и парализующий, как недавно, а обычный, так бывает, когда случайно искупался, причем в одежде, и теперь стоишь на берегу не в силах согреться. И я снова висел за бортом, упираясь ногами в доски обшивки, а Сильвер держал меня за капюшон куртки, тянул на себя, крыл и ската, и Смита, и безмозглого китайца, крыл последними словами, теми, что употребляются в моменты наивысшего душевного волнения, самыми изысканными оборотами, эпитетами и прочими словесными изысками.

Но держал крепко, тянул на себя, схватил за куртку и тут за его спиной появился Смит.

– Глаза закрыть, оба! – гаркнул он.

Я зажмурился, Сильвер тоже, раздался короткий хлопок, и солнце вторично взорвалось у моего лица, обдав жаром и волной раскаленного воздуха. Но все быстро закончилось, я лежал на палубе, рядом сидели Смит и Сильвер, смотрели на меня, а я глядел на доктора. Он тоже посмотрел в мою сторону, то ли оскалился, то ли улыбнулся… и выстрелил китайцу в живот. Того отбросило к борту, он неловко завалился набок, а доктор уже был рядом, и Сильвер бежал ему на помощь. Вдвоем они перекинули убитого через борт, вернулись ко мне и смотрели во все глаза, а я смотрел на них и снова не мог сказать ни слова.

На это раз болело все, особенно содранные до крови ладони, я глянул на них, провел по штанинам и кое-как поднялся на ноги. Качка была умеренной, «Изольда» крутилась на якоре вокруг цепи, а матросы, капитан и братья молча смотрели на меня.

– Отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть, и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим, – я осторожно повернул голову на голос, в полной уверенности, что увижу там Пастора. Но нет, это был Тэйлор, он убрал пистолет в кобуру, подошел ко мне и смотрел так, точно видел впервые в жизни.

– С возвращением, – это сказал Лесли. Он тоже подошел ко мне и повернул мою голову к свету, зачем-то оттянул нижнее веко и положил на шею холодные пальцы.

– Рефлексы есть, – пробормотал он. И вдруг обнял меня, да так, что у меня колени подогнулись и я едва не свалился на мокрые грязные доски. Тэйлор хлопнул меня по спине, Сильвер стоял напротив и тоже смотрел как на диковинку, матросы окружили нас и перешептывались, только что пальцем на меня не показывали.

– Как ты? Как чувствуешь себя? Болит что? – спрашивал меня доктор, а я молчал, не совсем понимая, что со мной произошло. Помнил я все и во всех подробностях, память не подвела, только некоторые события задвоились: почему-то за бортом я оказывался дважды, и два раза едва не ослеп по милости Смита. Тот тоже стоял поблизости, опирался на мачту, и мне показалось, что он не очень уверенно держится на ногах.

– Все хорошо, – пробормотал я, и сам удивился, как это легко и просто – говорить, дышать, двигаться. Я шагнул было вперед, но ноги подкосились, я свалился на палубу и меня стошнило.

– По местам! – рявкнул Смит, – прибраться тут, быстро!

Матросов как ветром сдуло, рядом со мной остались только братья и Сильвер, который придерживал меня за плечи и, когда все закончилось, помог подняться и повел к лестнице в трюм. Под ногами что-то мерзко хрустело, я два раза поскользнулся и едва не упал, если бы не Сильвер и доктор, поддерживавший меня с другой стороны.

– Теперь я знаю, как это работает, – услышал я Тэйлора и сначала не понял, о чем это он, а потом сообразил: доктор активировал «обратку», и она отмотала время назад. Значит, мне не показалось, и я попал в пасть скату, где и умер, тварь попросту сожрала меня, как чайка рыбу, а «обратка» вернула меня к жизни. «…дорогая вещь, дороже всех кораблей твоего приятеля вместе взятых. Это как выиграть в лотерею миллион долларов – один раз купить билет и ты богач до конца дней. Даже не миллион, а десять миллионов, или пятьдесят», – слова Сильвера снова прозвучали, да так, точно он говорил откуда-то с потолка.

Я теперь прекрасно понимал, что это такое – воскреснуть из мертвых. Мерзкие ощущения, надо сказать: голова как не своя, в глазах двоится, тело неповоротливое, точно бревно, и очень хочется спать.

– Мне надо отдохнуть, – проговорил я и сам не помнил, как оказался в своей каюте.

Потолок то выгибался дугой, то падал на голову, меня снова затошнило, и я закрыл глаза. А когда открыл, рядом сидел доктор, он перевязал мне ладони и поставил на столик у кровати бутылку виски и широкий низкий стакан.

– Давай-ка выпей, это тебе поможет, – Лесли налил стакан почти доверху и подал мне. Но я вспомнил данное самому себе обещание не пить ничего крепче воды из-под крана и отказался. Доктор сделал вид, что ничего не слышит, заставил меня сесть и поднес стакан к моим губам. Я чуть отстранился, уперся затылком в стенку и спросил:

– Что это было? Вспышка, свет… Я едва не ослеп.

– «Третий фактор», – ответил доктор и, заметив, что я ничего не понял, пояснил:

– Как тебе известно, у ядерного оружия имеется пять поражающих факторов, один из них световое излучение. А эта вещичка, что имелась в запасе у нашего капитана, именно так и действует, я сам еле успел отвернуться. Тому, кто глянет на нее, слепота гарантирована, сетчатку выжигает не хуже сварки. Надеюсь, нашего ослепшего ската уже дожирают твари, что сидели на нем, или кто-нибудь другой сегодня славно пообедал им. Пей, кому сказано, – он заставил меня взять стакан.