– Подходите, кто хочет. Идите сюда, и я выпущу вам кишки. Давайте, сукины дети, я хочу посмотреть, какого цвета у вас потроха.

Никто не двигался, в борт «Изольды» ударила большая волна, бригантину качнуло, и Кроссли снова перевернулся на живот. Его одежда была мокрой от крови, толпа отшатнулась и стала расходиться. Капитан и доктор следили за матросами, те уходили, не оглядываясь, Сильвер взял у своего тощего напарника рыбу и подал ее Тэйлору.

– Прошу, сэр. Надеюсь, что она в порядке, хотя ей досталось. Надеюсь, что это не помешает ей снова вести нас за собой.

Тэйлор несколько мгновений смотрел на Сильвера, потом кивнул в сторону борта и опустил пистолет. Сильвер подошел к ограждению, глянул вниз и кинул рыбу в море. Я оказался рядом, когда скелет уже плавал на волнах, его вновь кружило, как осенний лист, но мертвое снова становилось живым. Рыба даже в боках не похудела, была такой же сильной и упругой, как утром, как час назад, когда стояла носом к туманному краю преграды, выросшей из моря, она снова ныряла и крутилась в воде, заново привыкая к ней. Тэйлор посмотрел вниз, на Сильвера, на меня и убрал пистолет в кобуру. Подошли доктор и Смит, они глядели на нас и ждали, что скажет Тэйлор. А он смотрел вперед, на громадину, что нависала над водой, потом поднялся на мостик, вытянул руку вперед, точно хотел коснуться «стены».

Его ладонь пропала в дымке, и Тэйлор быстро выдернул руку обратно, даже осмотрел, растопырив пальца с парой массивных колец, и сказал, повернув голову:

– Идем дальше. Идем за рыбой, куда бы она нас ни привела. Всем по окончании плавания плачу в двойном размере. А этих – за борт и немедленно. И отмыть тут все.

Смит поклонился ему в спину и быстро ушел, доктор оглянулся и направился к убитым. Зачем-то оттянул им веки, проверил пульс у обоих и отошел в сторонку:

– Готовы, – пробормотал он, – рефлексов нет. Но в любом случае они бы недолго протянули, с такими ранами не живут. Убирайте.

Он отвел меня в сторонку, и напарники Сильвера быстро выкинули тела за борт, потом переговорили и разошлись, пропали из виду, точно их тут и не было. Сильвер постоял немного на палубе и тоже направился к трапу, я догнал его, пошел рядом. Мне хотелось задать Сильверу множество вопросов, но момент был неподходящим, и я просто шел рядом с ним, шел рядом с человеком, который на моих глазах убил матроса. И, что скрывать, правильно сделал – Кроссли решил, что может распоряжаться нашими жизнями и нашим будущим, он отказался подчиняться и выполнять приказ, он был изменником и получил по заслугам. Но Сильвер проделал это так ловко, что вопросов к нему у меня стало еще больше, но я не осмеливался заговорить с ним.

– Я всегда отдаю долги, Данила, – вдруг сказал он, – в мире нет ни одного человека, кто мог бы сказать, что я ему должен. Я оплачиваю все счета и стараюсь не затягивать – боюсь не успеть. Твой брат помог мне. – Сильвер видел, что я ничего не понимаю, и решил пояснить: – взял на корабль и помог сбежать из Бристоля в самый скользкий для меня момент. А теперь я помог ему, убрал с дороги безмозглого Кроссли, который решил, что теперь он будет здесь распоряжаться. Не люблю, когда особи вроде этой лезут не в свое дело. Я в расчете с твоим приятелем, Данила.

Сильвер положил мне руку на плечо и поднял голову, закрутил ей по сторонам. Я не сразу понял, в чем дело, но быстро сообразил – стало темно и, как мне показалось, холодно, от дыхания в воздух поднимался пар. Мы с Сильвером посмотрели друг на друга, развернулись и чуть ли не наперегонки кинулись к борту, уже примерно догадываясь, что там увидим.

Так и оказалось – «Изольда» снялась с якоря, ее паруса надулись от ветра, и бригантина следом за рыбой, пересекла границу и вошла в кольцо тумана, в запретные воды, за черту, откуда мало кто вернулся живым, если верить тому, что говорят в порту.

И ничего не изменилось – ни вода, ни небо, ни туман. Все выглядело, как и несколько мгновений назад. Стало темнее, да и то ненамного, точно и без того пасмурным днем пошел мелкий нудный дождь. Впрочем, он-то как раз и прекратился, но воздух был столь влажным, что снасти, палуба и одежда разом промокли и покрылись мелкими дрожащими каплями. И еще было очень тихо, не слышался даже плеск воды, «Изольда» шла по морю, как по разлитому маслу, от носа корабля разбегались ленивые пологие волны и сразу пропадали, будто кто слизывал их с поверхности воды.

Время шло, но ничего не происходило. Я устал вертеть головой по сторонам, задирать ее к небу, ожидая напастей со всех сторон сразу, и почувствовал, как мутное беспокойство оставляет меня. Ему на смену пришла апатия, накатило полное безразличие к происходящему и очень хотелось спать. Даже не спать, а просто смотреть в одну точку перед собой, на проплывавшую мимо мутно-серую пелену самого обычного, чего уж там скрывать, но очень плотного тумана. Мне доводилось видеть подобное в нашей бухте, где располагался трактир – бывало, что я сам сбивался с пути, когда шел от дороги к дому через туман, хоть и знал тропу с детства. Правда, тот туман не висел неподвижно над спокойной водой, а колыхался, ходил клубами, перемещался и норовил вытянуть свои легкие щупальца как можно дальше.