Однако бригантина так и оставалась на месте. Я слышал, как Смит приказал бросить якорь, слышал, как гремит цепь, и даже почувствовал легкий толчок, когда якорь опустился на дно. Я снова попытался подойти к борту и посмотреть, что происходит внизу, и снова не смог сделать ни шага. Тогда я стал смотреть на доктора и Тэйлора. Я видел все и слышал каждое их слово, только не мог подать голос. Мне было очень холодно, но совсем не больно. Хотя я хорошо помнил, что недавно едва не умер именно от боли, но подумал, что все узнаю позже, сейчас я не хотел мешать доктору и Тэйлору – они были очень заняты.

– Обратка! – орал Лесли, сжимая в руке пистолет. – Какая сука прикарманила ее? Кто, я вас спрашиваю?

Он метался перед выстроенными в ряд матросами, те молчали и исподлобья следили за ним. Все мокрые, грязные, в слизи и крови, они смотрели зло и настороженно, но ничего не говорили.

– Перестреляю всех! – рявкнул доктор и, действительно, пальнул в воздух. От резкого звука у меня заложило уши, а тот матрос, что недавно говорил мне, что после смерти хочет стать крабом и жрать падаль, невольно зажмурился и отшатнулся.

– Угробить нас хотели! – Еще выстрел, патронов доктор не жалел, и всячески демонстрировал это, как и свою решительность расправиться с негодяем, что нарушил приказ хозяина корабля. Тэйлор стоял неподалеку, глядел на брата, на матросов, потом задрал куртку, вытащил из кобуры под ней точно такой же, как у брата, пистолет, дернул первого попавшегося матроса за грудки, швырнул его к борту и приставил пистолет к его голове.

– Я прострелю тебе колени и выкину за борт. А сам посмотрю, как тебя будут жрать акулы. Скоро их тут будет много, и они не побрезгуют тобой, – негромко сказал Тэйлор, и я услышал легкий щелчок металла о металл: это опустили предохранитель. Лесли посмотрел на брата, шагнул к стоявшему крайним матросу и ткнул дульным срезом «беретты» тому под нижнюю челюсть. – И тебя, – спокойно сказал доктор, – я тоже скормлю акулам. Живым. А потом проделаю это с каждым, можете не сомневаться. С кораблем мы справимся сами, обойдемся без вас.

Его тон, голос, и решимость сделали свое дело: из толпы вытолкнули китайца, того самого, что я видел, когда оказался на «Изольде» впервые. Низкорослый, коротконогий, с жесткими черными волосами, он испуганно смотрел на доктора. Тот улыбнулся, убрал пистолет от лица матроса и подошел к китайцу. Его толкнули под коленки, он свалился на палубу и смотрел по очереди то на доктора, то на Тэйлора, что тоже оставил матроса в покое и подошел поближе.

– Ты, наверное, глухой или убогий, – сказал Тэйлор, разглядывая китайца с точно таким же видом, как недавно смотрел на морских червей, – раз ты не понял мой приказ. Или сделал это нарочно, решив, что я дурак и меня можно не слушать. Верно?

Он подошел к китайцу и приставил пистолет тому к переносице, глянул на брата, и Лесли впечатал свой пистолет китайцу в затылок.

– Разнести тебе голову? Нет, после этого здесь будет очень грязно, и ты подохнешь слишком быстро. Выкинуть акулам? Но тогда я не увижу, как ты подыхаешь, – рассуждал Тэйлор, и от его слов мне стало не по себе. Матросы дружно отошли на шаг назад, и я заметил Сильвера, который на мгновение оказался один, но сразу скрылся в толпе.

– Я вот что сделаю, – сказал Тэйлор, – сейчас ты разденешься догола, тебя привяжут к канату и бросят в море. Пару раз протянем под килем, а потом потащим за собой, и я посмотрю, что к утру от тебя останется. Надеюсь, что акулы получат только кости. Давай, – скомандовал он, – снимай свои тряпки, скотина.

Китаец замотал головой, прижал ладони к груди и закачался, как игрушка на «торпеде» машины. И даже начал что-то такое подвывать, покаянно и умоляюще, но заткнулся, глядя в черное дуло «беретты», что появилось у него перед глазами.

– Не хочешь сам – тебе помогут, – сказал Тэйлор, глянул на матросов, выбирая, кому бы поручить наказание. И тут китайца прорвало:

– Не надо, – еле слышно проговорил он, – я виноват, я сделал это потому, что хотел денег. Но теперь они мне не нужны, оставьте мне жизнь, и довольно. Я отдам вам «обратку», заберите ее.

– Конечно, отдашь, – доктор убрал пистолет в кобуру, но так и стоял в распахнутой куртке и держал ладонь на рукояти пистолета, – еще как отдашь. Где она?

Китаец полез под толстовку и вытащил из-под нее огненный конус, издалека показавшийся мне сказочным цветком. Он переливался в руках матроса как живой, огонь шевелился в нем. Все дружно охнули и подались вперед, но тут же отшатнулись, едва Тэйлор поднял оружие. Доктор взял «обратку», осмотрел ее со всех сторон, передал брату. Тэйлор держал ее недолго, смотрел на вещь, как мне показалось, отстраненно, то ли с недоверием, то ли с досадой, вернул брату и опустил пистолет.

– Давай, – услышал я еле различимый в плеске волн приказ, доктор приподнялся на носки, нашел в толпе Сильвера, и, как мне показалось, кивнул ему. Сильвер переместился к борту, ухватился за канат, что недавно не давал мне упасть, и тут доктор с размаху разбил «обратку» о борт. Во все стороны брызнули искристые осколки, они упали на палубу, та задымилась, дым быстро поднимался к небу, и скоро в нем исчезло все – и мачты, и экипаж, и доктор, стоявший спиной к морю и державший пистолет у головы китайца.