Арнольфо, опасливо озираясь по сторонам, бросился вперед. Если человек нуждается в помощи, он ее окажет, насколько это будет в его силах. Поскольку улица тут же почти обезлюдела, Арнольфо вскоре удалось установить причину крика.

Он увидел двух сцепившихся друг с другом добропорядочных граждан, катавшихся по земле. Первый, в полном расцвете сил, пытался заколоть какого-то седовласого старика, но что-то помешало ему нанести меткий удар, и жертва, воспользовавшись допущенным промахом, успела выхватить собственный кинжал, пытаясь по мере сил защитить себя. Именно он, этот старик, и взывал о помощи.

— Что тебе здесь надо? Убирайся прочь, иначе я и тебя заколю, как свинью!

Арнольфо тут же вспомнил этот грубый голос. Он был безоружным, однако заметил, как у на глазах слабеющего старика кинжал выпал из рук. Он быстро поднял оружие, прежде чем молодой успел этому помешать.

— Это ты, Арнольфо! — простонал старик. — Помоги мне… против этого убийцы!

— Святые угодники, да это же вы, мессер Никколо!

— Убирайся прочь, негодяй! — взревел нападавший.

Арнольфо с силой схватил озверевшего убийцу за запястье и вывернул назад, так что тот от боли выронил оружие, которое со звоном упало на землю.

— Придется его припрятать! — сказал Арнольфо, поднимая кинжал.

С ужасом он восстанавливал картину произошедшего. Никколо Черки, один из предводителей белых, честный, добропорядочный владелец мельницы и торговец маслом, неожиданно подвергся нападению, грозившему ему смертью. И со стороны кого?.. Сына своей умершей сестры, первой жены жестокого Корсо Донати! Арнольфо сразу вспомнился день, когда этот молодой негодяй покушался на жизнь благородного Гвидо Кавальканти. В тот раз стрела убийцы прошла мимо, на этот раз смерть, похоже, нашла свою добычу, потому что бескровное лицо старика оставляло мало надежды на его спасение. Арнольфо разорвал у него на груди кафтан и обследовал глубокую рану, после чего подозвал людей, которые осторожно, сгорая от любопытства, все же решились приблизиться, поняв, что опасность уже миновала.

— Позовите врача и помогите мне, вместо того чтобы таращиться с разинутыми ртами!

Подошло и несколько мужчин; они подхватили бранящегося Симоне Донати, который в пылу борьбы тоже получил ранение, оттащили его на несколько шагов и поспешили на помощь к Арнольфо, который пытался с помощью неизвестно откуда взявшейся повязки кое-как перевязать рану, полученную стариком.

— Отнесите Симоне в дом его отца! — приказал Арнольфо. — Там его быстрее поставят на ноги, чем здесь.

Несколько человек поспешно подняли тяжелого Симоне, чтобы доставить домой. Это был удобный повод оказать услугу могущественному Корсо Донати — на всякий случай.

Арнольфо проявлял заботу об убийце, испытывая чувство внутреннего протеста, однако он подумал, что нет необходимости без нужды раздражать черных, которые опять оказались у власти.

— Вас тоже отнести в свой дом? — спросил он сера Никколо.

— Нет, — с трудом ответил тот, — оставьте здесь… слишком поздно… Я хочу только сказать тебе…

— Пожалуйста, отойдите немного назад! То, что собирается поведать мне мессер Никколо, возможно, не для посторонних ушей.

Энергичный голос Арнольфо возымел действие. Хотя некоторые попробовали возмутиться, ссылаясь на то, что улицы — для всех, они все же удалились, к тому же несколько разумных мужчин подтвердили, что подобное — в порядке вещей.

— Я торопился на свою мельницу, когда он напал на меня, мой дорогой племянник! Они намерены уничтожить всех ведущих белых, сегодня вечером убедиться в этом придется Данте Алигьери… а ты… предупреди его…

Последний вздох положил конец земной жизни Никколо Черки.

Потрясенный, Арнольфо стоял над трупом.

Теперь мир во Флоренции снова был нарушен!

Арнольфо наконец окончательно взял себя в руки. Ему нельзя было терять времени.

«Предоставь мертвым погребать своих мертвецов», — было сказано в Евангелии.

— Идите сюда, люди, с ним все кончено. Давайте помолимся за упокой его души!

Мужчины стащили с голов шляпы и молитвенно сложили руки.

— А теперь отнесем его домой — к безутешной вдове и бедным сиротам!

Спустились сумерки. Серо-голубые тучи затянули зимнее небо. Вороны с карканьем носились над домами.

Донна Джемма зябко куталась в широкий плащ. В лавке она купила новую жертвенную свечу, которую поставила перед раскрашенной глиняной фигуркой Иоанна Крестителя, которая была установлена в нише в стене дома Данте и мрачно взирала на улицу.

— Карр, карр! — прокаркала черная птица, озираясь по сторонам с мрачного кипариса, на котором сидела.

Бедная женщина вышла на улицу с трутом и огнивом в руках, чтобы зажечь жертвенную свечу, после чего вернулась в дом.

Отчего у нее сегодня так тяжело и смутно на душе? Хоть бы Данте скорее возвращался!

В дверь постучали. Донна Джемма испуганно вздрогнула.

Это оказалась соседка, болтливая, завистливая донна Матильда. Только ее еще не хватало.

— Добрый вечер! Я всего на минутку. Как у вас дела, донна Джемма?