Шрифт:
— Сегодня день возврата долгов! — кричали наиболее громогласные из бандитов. — С кого начнем?
— Пошли к судье Лапо Сальтерелли! — воскликнул долговязый парень. — Он оштрафовал меня за пару оплеух, которые я отвесил одному плуту, причем по заслугам.
— Нет, — возразил разорившийся виноградарь, — лучше пошли к нотариусу Дино д’Угуччоне — он лишил меня моего состояния.
Громче всех выделялся голос изгнанного из своего цеха медника:
— Сначала в монастырь Санта Мария Новелла! Один из тамошних братьев-доминиканцев однажды отчитал меня самым непотребным образом: за это я надаю ему по его плешивой голове!
В этот момент Пьетро Бордини поднял руку:
— А теперь послушайте меня!
Шум тотчас же стих, ибо в этой шайке Пьетро пользовался немалым авторитетом.
— Бросьте дурить, парни! Что вы, словно малые дети, гоняетесь за какими-то мыльными пузырями! Если один задумает сводить счеты здесь, а другой — там, нам придется разбиться на мелкие группы. А если горожане, у которых пока еще полные штаны, это смекнут, они перебьют нас всех по одиночке!
— Пьетро верно говорит! — согласились самые отъявленные бандиты.
— Поэтому я предлагаю разделиться на две группы. Одну поведет мой приятель Нино. — При этом Пьетро указал на нахального парня, товарищи которого уверяли, что и черту найдется чему у него поучиться. — Нино начнет, — продолжал отдавать распоряжения Пьетро, — с квартала да Борго. Вторую группу поведу я сам и для начала займемся кварталом Пьетро-Мадджори. Пойдем туда, где есть, чем поживиться, к богатым купцам из белых, и вытряхнем из них все до последнего гульдена. А если ничего не обнаружим, разнесем все в пух и прах!
— Браво, так и сделаем! Молодец, Пьетро!
С шумом и криками, сверкая глазами, две толпы направились в противоположные стороны по словно вымершим улицам Флоренции…
Как в большинстве домов города, в доме Данте тоже царила атмосфера гнетущего страха. Трое старших детей, только что наевшиеся пшенной каши, не могли понять, почему их не выпускают сегодня на улицы и даже во двор. Мать тоже ничего им не говорит, опасаясь, что дети могут разболтать в неподходящем месте то, что услышали дома, а это навлечет беду на всю семью. Донна Джемма и так давно знает, что ее мужу грозит величайшая опасность, и, кормя маленькую Беатриче, рассказывает Данте:
— Вчера мне приснился тяжелый сон. Какие-то дикие рожи скалились при виде меня. Вдруг я узнала своего двоюродного брата Корсо с тройной папской короной на голове [49] . Неожиданно из короны вырвалось жаркое пламя, которое сначала поглотило тебя, а затем стало подбираться ко мне. Я закричала что было сил и проснулась в страхе.
— Я слышал твои крики, милая Джемма, отер тебе пот со лба и успокоил, пока ты вновь не забылась сном.
— Ты тоже веришь, Данте, что этот сон что-то означает?
49
Тройная папская корона — тиара. Согласно одной из расхожих версий, значение тиары таково:
первая корона — воинствующая земная Церковь;
вторая корона — кающаяся Церковь;
третья корона — торжествующая, Небесная Церковь.
Согласно другой трактовке, до открытия Америки тиара символизировала мировое господство Папы над тремя континентами — Европой, Азией и Африкой.
— О да, — согласился муж, — но твои сны только подтверждают мне то, что я и сам знаю. От папской короны мне грозит беда — и вот Бонифаций натравил на белых именно Корсо. Впрочем, и другие люди замечают признаки надвигающегося несчастья. В народе говорят, что появилась комета в виде большого креста из белого пара, которая движется к созвездию Марса. Сам я этого небесного явления не видел, но мне кажется, что кто-то преувеличивает свое значение, считая, будто бы его мелкую судьбу определяют звезды. И все же — я часто убеждался в этом — из Царства Вечности тянутся к нашим земным событиям какие-то таинственные нити, управляющие ими…
Джемма не удержалась и глубоко вздохнула. Ее мысли уже вернулись из сферы непостижимого к земной действительности, и, пристраивая свою младшенькую на полу, чтобы занять ее какой-нибудь игрой, она как бы между прочим спросила:
— А ты заметил, что в последнее время все больше людей не желают знать нас?
— Еще бы, дорогая, — печально улыбнулся в ответ Данте. — Когда я иду по улице, многие из бывших знакомых и друзей отворачиваются. Другие хоть и здороваются, но с каким-то отчужденным выражением лица, будто желая сказать: как это ты продолжаешь спокойно разгуливать по улицам Флоренции, разве ты не знаешь, что над твоей головой уже занесен меч?
— Это благодарность за то, что ты так энергично вступался за своих сограждан! Я не раз тебя предостерегала, но ты и слушать меня не хотел!
— Дорогая Джемма, я должен следовать тем путем, какой указывает мне совесть. Кто как гражданин свободного государства призван заботиться о благе своих земляков, тот должен быть стойким, как башня, и без колебаний исполнять свой долг, что бы за этим ни последовало. Мы — в руке Божьей, даже если нам вместе придется вкушать хлеб чужбины, изгнания!