Светлые звуки фанфар известили наконец о прибытии того, кого так ждали. Первым показалось облачко пыли, оно рассеялось и стали различимы всадники, — вот и он, желанный поборник мира, брат могущественного французского короля, вот он, Карл Валуа!

Его приветствовали радостными возгласами. Он сдержал слово — все его пять сотен всадников прибыли безоружными!

Глава приоров выступил с приветственной речью. Он сказал, что граждане Флоренции с огромной надеждой ждут своего спасителя, который положит конец раздорам и борьбе между партиями и принесет счастье бедному, исстрадавшемуся народу!

Сидя на своей разукрашенной лошади, бледнолицый принц снисходительно и насмешливо поглядывал сверху вниз на толпившуюся вокруг него массу людей. Когда он заметил боевую колесницу, его губы скривила презрительная улыбка. «Вот глупцы, — подумал он, — как они кичатся своей колесницей! Да мне ничего не стоит заткнуть за пояс и их всех, и их святыню, не пожертвовав даже самым последним из своих копейщиков!»

Большинство флорентийцев воспринимали принца как приветливого, расположенного к людям высокородного молодого господина, который в холодных, безликих выражениях благодарил за радушный прием, причем благодарил чисто формально, не проявляя особых эмоций. Но были и такие, кто не дал себя провести. Арнольфо Альберти недоверчиво взирал на тщедушную фигуру принца и не мог избавиться от одолевавших его сомнений. Как он гарцует на своем скакуне, этот французский принц, и по его лицу видно, что он презирает всю эту Флоренцию вместе с ее населением! И этот человек обещает принести им спасение?!

В ближайшие дни многие жители Флоренции пребывали в состоянии томительного ожидания: несмотря на торжественность праздника Всех Святых, складывалось впечатление, что в любой момент может разразиться буря. На Старом рынке случилась потасовка: один из рода Медичи ранил кинжалом Орландуччо Орланди.

Но подлинное удивление ожидало флорентийцев лишь в воскресенье, пятого ноября.

Все колокола многочисленных церквей Флоренции призывали к себе верующих, однако большая часть Божьих храмов осталась пустой, потому что весь народ устремился сегодня только в один храм — Санта Мария Новелла! Здесь, где тысячу лет назад проповедовал благочестивый епископ Амбросий, на богато украшенном портале красовалась надпись: «Добро пожаловать, миротворец!» Здесь сегодня должен был принести торжественную клятву тот, кто прибыл с миротворческой миссией по воле святого отца, Карл Валуа!

По храму пронесся шелест человеческих голосов. Внимание, он появился! Мягко зазвучал орган. Все присутствующие вытянули шеи, чтобы как следует рассмотреть принца и его блестящую свиту. Хорошо поставленными голосами хор мальчиков запел торжественный гимн во славу мира. В это время представился случай разглядеть пестрое общество — господ в одеждах, расшитых золотом и серебром, великолепных дам с веерами из павлиньих перьев.

Викарный епископ в ярко-красном облачении появился перед алтарем и обратился с молитвой за помощью к Небу, чтобы довести до конца начатое славное дело умиротворения.

Потом слово получила светская власть в лице старшины приоров. Чтобы положить конец раздорам, наносящим вред состоянию государства, граждане Флоренции по здравом размышлении приняли решение призвать в качестве миротворца Карла Валуа, графа Фландрского и верного сына Католической Церкви, рекомендованного святым отцом. Нет слов, чтобы воздать должное его светлости за то, что он дал согласие исполнить эту просьбу и сегодня намерен клятвенно подтвердить то, что торжественно провозгласил в устной и письменной форме.

Высоким голосом принц Карл зачитал текст клятвы, и флорентийцы с удовлетворением услышали, что новый господин не собирается вмешиваться в дела города, если они не касаются умиротворения, и не намерен забирать власть. Его единственной целью является устранение вражды между гражданами и забота о счастье доброго и славного города Флоренции.

Затем старшина приоров от имени граждан провозгласил, что этим самым Карлу Валуа вручается верховная власть над городом Флоренцией и все ее граждане охотно и добровольно принимают на себя обязанность безусловного послушания принцу.

— Да здравствует принц Карл Валуа! Виват миротворцу! — зазвучало под сводами церкви.

Первыми задали тон черные. Озираясь по сторонам, они пытались выявить, не отказывается ли кто-нибудь поддерживать их, однако подобный контроль вряд ли был необходим: даже те, кто сначала высказывал недоверие и подозревали француза в диктаторских наклонностях, вынуждены были согласиться, что их подозрения оказались безосновательными. Спутники принца вступили в город без оружия и он только что торжественно поклялся не вмешиваться во внутренние дела флорентийцев — чего же еще остается желать!

Торжество подошло к концу, все устремились из украшенного цветами портала.

Рядом с Данте Алигьери остановился Дино Компаньи. Он прошептал:

— Ну, мессер Данте, что вы скажете теперь? Вы еще не забыли о нашем недавнем разговоре?

— Я ничего не забыл, мессер Дино!

— И вы не изменили своего мнения?

— Я могу ответить вам только одно: нужно подождать!

В этот момент вмешался чей-то незнакомый голос. Громко, с вызовом, он спросил:

— Ну, мессер Данте, вы наконец убедились, что извратили благородные намерения принца?