Выйдя из транса, кидаю камень и громко возмущенно кричу:

— На ваших глазах невинного ребенка бьют, а вы просто так смотрите!

Подняв с земли полетевшего вслед за мужчиной Андрея, я взял его под руку, и мы, стараясь идти быстро, пошли дальше.

Пройдя метров пятьсот, я остановился и оглянулся назад, никто не обращал на нас особого внимания. Так, скользили ленивым взглядом. Посадив мальчишку у стены какого-то здания, я дал ему немного прийти в себя и решил внимательно осмотреть его лицо.

— Ну-ка, ну-ка, — сказал я и, взяв парня за подбородок, начал разглядывать огромную гематому под его левым глазом.

Глядя на это зрелище, я мысленно скривился. Гематома, переливаясь всеми цветами, начиная от ярко-фиолетового и заканчивая темно-красным, выглядела просто ужасно, казалось, кожа под давлением натекшей крови скоро взорвется. Глаз закрылся почти полностью, от него осталась только маленькая и узкая щель.

«Неплохо ему прилетело» — мелькнула мысль в голове.

Переведя взгляд на второй глаз мальчишки, заметил, что он закрыт.

— Эй! — похлопал я его по щеке. — Очнись.

— А? Что? Голова болит, — сказал мне Андрей и попытался потрогать гематому рукой.

— Стой! — успел остановить его руку я. — Куда грязными руками лезешь?!

— Никуда не лезу, — ответил мне мальчишка и тут же опять отрубился.

«Млять! Все херово. Скорее всего, сотрясение мозга. Так, какие там у нас симптомы?»

Приложил два пальца к шее и решил первым делом проверить пульс.

«Ту — дух, ту — дух…» — быстро работало сердце.

«Так, пульс явно учащенный, — перевел взгляд на лицо и шею, — кожа бледная, если его сейчас вырвет, то это однозначно сотрясение мозга!»

Вдруг очнувшийся Андрей вырывается из моих рук, поворачивает голову в сторону, и его тошнит.

— Блин, накаркал! — придержав Андрея от падения в собственную рвоту, верчу головой в попытке найти ребят. Гнат с Федотом оказались неподалеку и спешили к нам.

— Мы специально далеко не отходили, — сказал мне Гнат, — чтобы не потерять, еще проверили, не пошел ли кто за вами.

— Молодцы, — сказал я, — как раз я это и сам хотел проверить.

— Что с Андреем?

— Не знаю, — покачал я головой, — но его срочно нужно показать лекарю. Так, сейчас берите его с двух сторон под руки и пойдем отсюда и, главное, не давайте ему своими руками трогать лицо.

Похлопав Андрея по щекам и растерев ему уши, мы немного привели его в себя, и он был в состоянии сам переставлять ноги.

— Андрей, ты как там? — тут же спросил у него я. — Как голова?

— Не знаю, — ответил мальчик, — земля будто бы кружится.

— Понятно, — ответил я и опять подтвердил свой диагноз.

«Нужно срочно доставить его к лекарю, а то, что делать сотрясением, я совершенно не представляю».

Далеко мы не ушли, через квартал нас остановил молодой стражник, идущий куда-то по делам с большим ящиком.

— Так, что тут происходит?! — грохнул голос над нами.

В голове как бы одновременно мелькнули две мысли. Первая — «Блин, ну почему я раньше не подумал, что двое детей, тащащие чуть ли не на руках побитого третьего, выглядят очень подозрительно?!» И вторая — «Почему этот гребаный стражник, раз занимается своими делами, не прошел мимо?»

Я еще продумывал варианты ответа, как Гнат с Федотом горько заревели за моей спиной.

«Что за?!..» — подумал я и тоже заревел.

Плакали Федот с Гнатом самозабвенно, а я старался не отставать от них. Конечно, у детей, которые провели в трущобах несколько осознанных лет, получалось лучше, но я тоже держался прилично, и это принесло свои плоды.

Вот стражник, стоящий перед нами, начинает неуверенно перетаптываться с ноги на ногу и поглядывать по сторонам. Вот он попытался у меня, как у самого прилично одетого, что-то спросить, но я совершенно не реагировал на его слова и ревел еще громче. Гнат и Федот, как я видел, поступали так же.

Стражник чувствовал себя не совсем удобно, так как мы ревели достаточно громко и на него начали неодобрительно смотреть окружающие люди. Одна бабка вообще, никого не стесняясь, заявила, что обнаглел, скотина, ничего не делает, вон к детям только и может придираться, лучше бы воров и бандитов ловил!

Стражник замялся от этих слов и, сделав вид, что не слышит, попытался опять что-то спросить, но в этот момент неожиданно сильно начал плакать Федот, да так горько, что у меня и самого сердце защемило, и настоящие слезы на глаза начали наворачиваться.