— Эй, Нел! — услышал я в стороне голос Гната и повернулся на звук. Дети сидели на земле, держа в руках различные свертки. Над их мелкими телами возвышалась крупная фигура сопровождающего, который лениво следил за моим приближением. Подойдя к детям, я со всеми обнялся. Даже с охреневшим от этого Адамом.

— Молодец, — сказал я ему, — удивил.

Парень, кажется, даже немного смутился и кивнул в ответ.

— Нел, пошли быстрей домой, — тут сопровождающий от Люка с нами пойдет, чтоб к нам не лез никто. Мы, пока тебя не было, хавки набрали, так что пожрем!

— Да, давайте побыстрей, у меня еще дела, — сказал сопровождающий, — нечего мне делать, еще с вами тут возиться.

Уверив, что выдвигаемся, мы быстро дошли до нашего квартала. Остановив процессию, я достал из кошеля монету и кинул ее сопровождающему. Тот поймал ее и недоуменно посмотрел на меня.

— Это на пиво, благодарность за то, что довел.

Мужик довольно кивнул и, развернувшись, пошел назад.

— Зачем? — удивился Гнат. — Он и так должен был нас сопровождать!

— А это для того, чтобы в следующий раз, он нас добровольно сопроводить хотел, а не по приказу. Да и потом, в случае каких — нибудь непоняток на рынке, он нас может защитить от кого-нибудь. Ситуации разные бывают. А мы ему за это еще на пиво денежку подкинем. Так что следите, что я делаю, и запоминайте, в жизни пригодится.

Подойдя к норе, вспомнил о моих неудачливых нападавших.

Дети лежали там же, где я их и оставил. Найдя их, мы перетащили их в подвал соседнего здания, где, как оказалось, у нашей банды было что-то похожее на тюрьму. Развязав пленников, мы растерли их конечности, чтобы они не затекли, а потом снова связали.

Оставив их там, мы вернулись в нору и, рассевшись у костра, начали дожидаться готовки Саши. Дети устало развалились на своих лежанках и отдыхали.

— Нел, — позвал меня Кир. — А кто теперь у нас главарь, ты или Гнат?

Я перевел взгляд на замершего Гната и сказал:

— Ну, уж точно не я. Думаю, Гнат намного лучше справится с этим. Он и старше и умней. На стреле, например, я могу быть главарем, все-таки так Люк сказал. Ну а на самом деле у нас все будет наоборот, Гнат будет главарем. Гнат, ты же не возражаешь?

Мальчишка замотал головой, а на его лице мимолетно появилась облегченная улыбка.

«Ну и хорошо, пусть руководит, а я его буду направлять, и, дай бог, научу кое — чему, потом будет мне первейший и не нуждающийся в контроле помощник».

— Кстати, — воскликнул я, принимая вертикальное положение, — знаете, что мне Люк предложил?

— Что?! — подобрались все.

— Предложил стать его учеником.

— Ничего себе! — протянул Ник и все тут же с криками поздравлений бросились ко мне.

Следующим утром я проснулся в отличном настроении и с удовольствием констатировал тот факт, что вчерашние наши посиделки явно удались. Обсуждали мы, как это и положено, все события, предшествующие стреле.

Сначала Гнат по моей просьбе рассказал о том, чем они занимались после того, как я отключился в драке с бедняками. О том, сколько и чего они смогли перенести к нам в нору из дома Рыжего.

После того, как он закончил перечислять, я только и делал, что глупо хлопал глазами. Наверняка в тот момент у меня был очень глупый вид. Потому что, оказывается, я все это время жил не с детьми! Я все это время жил с хомяками! Самыми натуральными хомяками! Они перетащили к нам ВСЕ те вещи, которые мы успели вынести и сложить соседнем доме! Все! И это им еще перед этим пришлось тащить по городу четыре бессознательных тушки. Вспоминая ту гору вещей, которую мы предварительно вынесли из дома, я просто за голову взялся. Подумать только! А я почему-то посчитал, что они объективно оценили опасность и, подхватив самые легкие вещи, оперативно вернулись в нору. А они, оказывается, перетаскивали весь этот хлам целую ночь и начало утра! И при этом никому не попались на глаза. Нет, ну какие молодцы! Ну, честно!

Потом рассказали, как не выспавшиеся и уставшие собирались на стрелу, и какие мысли бродили у них в голове. Каждый по разу рассказал о своих боях. Особенно отличился веселящийся Ник. Который по три раза рассказывал о своих боях и о том, как он легко побеждал своих противников, показывая настоящее мастерство в обращении с ножом. Подкалывать его тем, что он не захотел выходить на бой с Калекой, я не стал, потому как заслужил. На стреле он был один из тех, кто зубами вырвал победу из рук противника.

Дети рассказывали о своих чувствах и ощущениях. Я инстинктивно чувствовал, что им нужно выплеснуть эмоции и выговориться. Я, конечно, не психолог по образованию, но отлично понимал, что если человек будет копить в себе коктейль из различный эмоций и переживаний, то постепенно у него поедет крыша, и в один «прекрасный» день он сорвется. При этом неся угрозу, как своей жизни, так и жизни тех, кто его окружает. Поэтому я с жуткими подробностями выпытывал у детей особенности их боев, их чувства и переживания.