Залаяла собака, и что-то деревянное, может метла на палке, грохнулось на пол.

— Закрыто! — крикнул женский голос. — Никого нет!

Де Лоо постучал еще раз, собака залаяла громче, и вскоре он услышал шарканье ног в «дутиках» и отступил на шаг назад, в снег. Ворчливое старческое бормотанье, звяканье ключей в замке, и женщина, чуть приоткрыв дверь, на небольшую щелку, посмотрела на него подслеповатыми глазами.

— Только после семи, черт побери! — Она все еще была в шапке, правда, уже в очках, и тут же сунула в карман своего синего нейлонового халата надкусанный бутерброд. — Ах, это опять вы. А здесь-товам что нужно?

Он взглянул на адрес.

— Я ищу фабрику-кухню… Поль.Здесь, собственно, сказано…

Ксанф протиснулся мимо ног своей хозяйки, подбежал к Де Лоо и начал радостно прыгать вокруг него, словно они были старые, давно не видевшиеся друзья.

— Вот это да! — сказала она и сняла очки. — Что это с ним? Похоже, он под конец совсем спятил. Обычно он такого не делает… Фабрика-кухня Поль? Да, это мы.

Маленькая конторка, умывальник под овальным зеркалом, кактусы и поникший плющ в кадке. Рядом с распятием на стене календарь фирмы, выпускающей майонез.

— Вы можете сесть в кресло, — сказала женщина и показала в угол. — Там вы не будете мне мешать, пока я буду натирать полы. Но перед тем как будет семь, вам придется выйти за дверь, чтоб вы это знали и чтоб между нами все было ясно. Я не должна никого впускать сюда, я всего лишь уборщица. Но при таком холоде… Или, может, вы вовсе не из-за работы сюда пришли? — Она подняла руку к шапке, высвободила одно ухо. — Как? Вообще-то тут брать нечего, это я вам сразу скажу. Только одни счета. Правда, вот у меня в кармане есть две булочки. И не думайте, что Ксанф такой ласковый. Он и укусить может, если понадобится!

Де Лоо почесал собаку за ухом, и та разлеглась перед ним на спине, подставив живот.

— Да все в порядке, — сказал он. — Не волнуйтесь. Я ищу работу.

Женщина кивнула, успокоившись, взяла пластиковую бутылку и побрызгала на зеленый линолеум жидкостью молочного цвета.

— Эта натирка пола каждую среду, скажу я вам, то еще дело. И она никогда не бывает довольна, эта женщина. Повсюду видит разводы и полосы. Там угол не до конца натерт, а тут блестит меньше, чем там, и так далее и тому подобное. Вы еще с ней хлебнете. «Луиза», — гнусавит она вечно недовольно… Она, между прочим, единственный человек, кто называет меня Луизой. Меня, собственно, зовут Луиза Бёр, но все кличут меня «морковкой». Или «старушкой». Вы тоже так можете. «Луиза, я думаю, вам нужны новые очки!» Какая чушь! Это уже третьи, которые я в этом месяце примеряю. Нашего привратника, господина Каспара. В самый раз и идут мне, да? И нижняя часть стекол почти то, что мне надо… Так что, если вы меня спросите, я отвечу: ненависть чистой воды. Она уже давно бы выгнала меня, если бы не наш шеф. Тот меня, конечно, любит. Он всегда на моей стороне, потому что я работаю здесь дольше, чем он. Попробуйте отгадать, сколько лет я здесь работаю?

— Сорок? — спросил Де Лоо.

— Черт побери! Откуда вам это известно? Точно! И именно поэтому наш шеф хранит мне верность. Он очень следит за порядком, сами увидите. Конечно, и строгость проявляет, а как же, он ведь шеф! Все как надо. Вот только она… У нее заскок с тех пор, как флигель сгорел. Он наш был, понимаете? Внизу была кухня, склад и гаражи, а наверху квартиры, и моя тоже. Короткое замыкание, раз, и ничего больше нет.

Пока она говорила, она натерла пол до задней стены конторки, где находилась дверь с надписью «Просьба дверью не хлопать!». Рядом с ней трехметровой ширины окно, через которое была видна часть темной кухни, вытяжной колпак, белая кафельная стена, магнитная планка для ножей. Женщина прислонила щетку к умывальнику, нагнулась, уперлась обеими руками в колени. Из-под халата выглядывали тренировочные штаны.

— Нет, вы только посмотрите, что вытворяет этот дурацкий пол. Ну откуда берутся эти серые разводы и круги? А все новомодные средства! Вы думаете, эта ерунда будет блестеть?

Де Лоо протянул руку к письменному столу, взял желтую бутылку и прочитал этикетку.

— Да вряд ли, — сказал он. — Это ведь чистящее средство для металлической мойки. С лимонным запахом.

Женщина взялась рукой за подбородок.

— В самом деле? Боже мой, проклятые очки, что же мне теперь делать? Как же быть? А смыть это можно? Уже почти семь, и шеф-повар, я хочу сказать…

Она вытащила из кармана халата ключ, открыла узкий шкафчик и начала там беспорядочно шарить — щетки, тюбики и совок с грохотом полетели на пол. Она подносила обеими руками различные бутылочки близко к глазам и водила кончиком носа по этикеткам. То, что она бросала назад в шкафчик, снова вываливалось оттуда, и в конце концов ей пришлось опуститься на корточки, чтобы собрать с пола мокрой губкой следы просыпавшихся порошков. Де Лоо снял куртку.

— Подождите, так ничего не получится…

Он взял ведро, стоявшее под умывальником, наполнил его теплой водой, вытащил из шкафа чистую половую тряпку, намотал ее на швабру и принялся собирать грязь с пола.

— Черт побери! — Женщина ухватилась рукой за стул и поднялась с колен. — Ловко у вас получается. Холостяк? Сразу видать. Так холостяк или нет? Хватку-то сразу видно. Picobello! [9] Я только путаюсь у вас под ногами, я вижу. Куда бы мне убраться? На письменный стол, что ли, влезть? Да, я, пожалуй, сяду на него.