Джесс работала до тех пор, пока не заполнила все лотки. И только снабдив каждый белым пластмассовым ярлычком, позволила себе пойти пить кофе в комнате отдыха. Джойс была уже там.

— Привет, цыпочка!

Джесс вымученно улыбнулась и, сев в кресло, свесила руки меж колен. От холода занемели пальцы. Не было сил даже поставить чайник.

Джойс передала ей горячую чашку своего персонального чая.

— Не стоило беспокоиться, Джойс. Я бы сама приготовила — дай только оттаять.

— Никакого беспокойства. Дитя мое, ты хоть чем-нибудь питаешься? Спишь?

— Да, — солгала Джесс.

Хуже всего были тягучие, бесконечные ночные часы. Если ей и удавалось заснуть, то ненадолго, а пробуждаясь, она не могла понять, что за тяжесть давит на сердце. Потом вспоминала — и это были самые черные моменты.

Джойс пожала плечами.

— Что-то непохоже. Если ты будешь казнить себя, это ведь его не вернет, знаешь ли.

За такие слова Джесс окрысилась бы на любого, но Джойс она щадила. Даже делилась с ней переживаниями.

— Да, его уже не вернешь.

Глаза Джесс увлажнились. Только бы не разрыдаться.

— Так-то ты проводишь рождественскую неделю!

В этом году мистер Эдер изменил своим привычкам и разрешил персоналу работать только до обеда: в остальное время пусть бегают по магазинам. Расчет был на то, что тогда они не будут стараться взять больничный.

— Почему бы тебе не купить себе обновку? Что-нибудь шикарное — ну там кофточку или духи, да прихватить коробку шоколадных конфет и пойти слопать их в кино. Я сама так поступаю — в социальные дни.

Речь шла о нескольких дополнительных часах в неделю, на которые местные органы соцобеспечения посылали к Джойс сиделку, чтобы в свой выходной она могла немного отдохнуть.

— Помогает?

Джойс запрокинула голову и заржала.

— От матери, конечно, все равно потом никуда не денешься. Но по крайней мере от меня приятно пахнет, и я сама себя ублажила.

— Может, я тоже попробую. Как она?

— Без перемен.

— Спасибо за чай.

Закончив с акантусами, Джесс приступила к японским анемонам. И только потом разрешила себе отправиться за покупками. Она проехала двадцать миль до центра города и, выстояв в длинной автомобильной очереди, нашла место под самым потолком многоэтажного гаража. Потом она спускалась в лифте с пятью-шестью другими пассажирами, готовая дать отпор любому, кто посмеет вторгнуться в ее одиночество.

Когда она вышла на улицу, начало смеркаться. Над головой висели гирлянды из белых звездчатых лампочек. Ярко светились витрины. Перед магазином «Маркс и Спенсер» играл оркестр Армии спасения.

Джесс направилась в магазин детских игрушек. Там было многолюдно и душно; глаза разбегались при виде пирамид и горок разноцветных коробок. Она остановилась перед секцией деревянных игрушек и, тщательно проверив, нет ли зазубрин, выбрала товарный состав: паровозик с вагонами, груженными красными и желтыми кирпичиками. Стоя в очереди в кассу, она смотрела в окно на улицу. Мимо рекой текла толпа с сумками и свертками. Откуда-то доносилась музыка — «Добрый король Венцеслав».

Она вышла из магазина, неся игрушечный поезд в бумажном пакете с ручками. В кармане лежал сложенный листок — список игрушек, которые она собиралась, но не нашла в себе сил поискать. Она посмотрела в сторону оркестра. От поверхности инструментов отражались праздничные огни.

И тут она увидела Роберта Эллиса. Он стоял чуть поодаль, так же, как она, вынесенный на тротуар толпой покупателей, и тоже наблюдал за музыкантами, ежась от холода. В руке он держал сумку с покупками.

Джесс зазнобило. Он, как все, покупал рождественские подарки. Как всякий год под Рождество, сверкали огни и звучали гимны. Так было и так будет всегда. Только не для Дэнни.

Роберт Эллис заметил ее и после секундного колебания стал пробираться навстречу, лавируя между прохожими. Джесс хотелось убежать, но ноги не слушались.

В больнице и даже на похоронах она была готова к тому, что может его увидеть. От его присутствия ей было не по себе, но в пределах разумного. Но встретить его на залитой огнями и музыкой праздничной улице было просто ужасно.

Джесс перевела взгляд на его сумку с покупками. На ней было напечатано название местного супермаркета.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил Роб Эллис.

Джесс в ужасе смотрела на него. Он подошел ближе и неловко взял ее за руку, как бы стремясь успокоить.