— Филип, слава Богу, что ты здесь, — снова еле слышно прошептала Констанция. — Ты должен остановить ее!

— Кого остановить, мама?

Вместо ответа она повернула голову на легкий шум, раздавшийся в дверях, — и увидела Джозефа, слугу Присциллы. В глазах Констанции опять мелькнул ужас. «Почему она боится Джозефа?» — с недоумением подумал Филип.

— Пусть он уйдет! — закричала Констанция, забившись в угол дивана. — Прошу тебя, Филип, прикажи ему уйти!

Молодой человек обернулся к слуге.

— Ты можешь идти, Джозеф. Мы сами позаботимся о маме.

Филип успел заметить, как по лицу Джозефа пробежала тень испуга.

— Мама, что все это значит?

— Где Присцилла? — спросила Констанция.

— Мама, объясни, что случилось? — не сдавался Филип.

Констанция упорно ждала, пока закроется дверь, и только убедившись, что они остались одни, сказала:

— Он шпионит за вами!

— Джозеф? Но зачем?

— Его нанял Дэниэл. Он рассказывает Дэниэлу обо всем! Поэтому я и удивилась тебе, Филип. Он сказал Дэниэлу, что ты вернулся в резервацию.

— Я передумал.

— Присцилла! — вновь очнулась в своей муке Констанция.

— Что с Присциллой, мама?

— Не отпускай ее! Это ловушка! Останови ее!

— Куда не пускать?

— На склад. На встречу с Дэниэлом! — Констанция беспокойно заморгала своими испуганными глазами, и по ее щекам потекли слезы.

— Мама, успокойся! Объясни, что случилось.

Мать, не слушая его, бессвязно залепетала:

— Он мой муж… но зачем же… Я не могу позволить ему… Моя девочка… Я не могу допустить… Нужно остановить, помешать ему…

Энн обняла Констанцию, стараясь успокоить, но та, высвободившись, схватила Филипа за руку.

— Останови Присциллу! Не пускай ее на склад!

— Присциллы нет дома, мама.

Услышав это, Констанция полностью потеряла контроль над собой, ее речь стала совершенно бессвязной, движения и жесты — хаотичными. Из невразумительных, случайно, казалось, соединенных ее слов Филип мог разобрать лишь имя сестры.

— Я позабочусь о твоей матери, Филип, — крепко прижимая Констанцию к себе, сказала Энн. — А ты беги в таверну и посмотри, все ли в порядке с Присциллой.

Филип кивнул и, уходя, бросил долгий взгляд на мать.

Быстро оседлав лошадь, он галопом помчался по уже пустым улицам Бостона на Кинг-стрит. В ту минуту, как в испуганном, охрипшем шепоте Филип узнал голос матери, в горле у него запершило от жалости и началось теснение в груди. Первый признак приближающегося приступа астмы. Теперь вот, когда копыта лошади громко стучали по мостовой, его дыхание все более становилось поверхностным и неровным. «Господи, только не сейчас!» — молил Филип.

Соскочив с лошади у таверны, он бросился внутрь, напугав слугу, который поспешно сунул руку под стойку, по-видимому, чтобы достать оружие, и успокоился, лишь узнав Филипа. Присцилла недавно ушла, сказал он, но волноваться не стоит — Питер отправился вместе с ней.

Филип снова оседлал лошадь. «Где искать Присциллу?» — метался он в догадках. Мать сказала, что Коул назначил ей встречу на каком-то складе, но на каком, она не знала. И у Коула, и у Морганов было по нескольку складов в доках. Вряд ли Присцилла согласилась встречаться с Коулом на его складе, особенно в такое позднее время, когда большинство рабочих уже разошлись по домам. Она слишком хорошо знала Коула. Скорей всего, их следует искать на одном из складов, принадлежащих Морганам. Товарищество имело три больших склада на одном из пирсов. Пожалуй, он начнет оттуда.

Скача во весь опор, Филип кожей ощущал прохладу и сырость воздуха. «Настоящий могильный холод», — невольно подумал он. Добравшись до пирса, Филип спешился, уже хрипло дыша. «Господи, убереги их!»

Разумеется, на нашем складе им нечего опасаться, успокаивал себя Филип. Да и Питер, здоровый и крепкий, вполне может дать отпор грузному, неповоротливому Коулу. Правда, Коул ничего не станет делать своими руками; для того чтобы убивать, у него есть эти матрос и индеец. Это Филип знал. Он опять пришел в сильное беспокойство, и волнение чуть не спровоцировало новый приступ удушья.

Филип внимательно осмотрел деревянный пирс. По всей его длине по краям шли дорожки, каждая около восьми футов в ширину. Они вели к складам, принадлежащим Товариществу «Искупление». Три складских сооружения тоже соединялись дорожками.

С той точки, где он стоял, Филип мог видеть лишь одну сторону пирса. Здесь все было тихо, двери складов закрыты. На дорожках тоже никого. Он уже собрался уходить, как услышал на воде за пирсом какой-то шум. Подошел поближе. Возле самого дальнего от берега склада молодой человек увидел небольшой катер с внушительным грузом, который был тщательно прикрыт просмоленной парусиной. Катер двигался в сторону свайного сооружения под пирсом. На его борту сидели два человека.