— Мне казалось, что мистер Уайтфилд обращается непосредственно ко мне, — невпопад ответила Присцилла. — Он сумел разбудить во мне чувства, уснувшие на долгие годы.

У Энн медленно потекли по щекам слезы.

— Я чем-то обидела тебя?

— Нет, — покачала головой Энн. — Просто сегодня Господь услышал мои молитвы.

— Ты молилась обо мне? — Присцилла не сводила с подруги удивленных глаз.

— Разве я могла этого не делать? Ты, наверное, даже не подозреваешь, какое огромное духовное влияние оказала на меня. Помнишь, как мы приходили к тебе домой и ты учила меня понимать Библию?

— Ты вела уроки Библии? — изумился Питер.

— О, она прекрасно знает Библию, Питер! — воскликнула Энн. И повернулась к подруге: — Ты не представляешь, как много значили для меня эти занятия. Именно ты помогла мне понять, что Бог любит меня — несмотря на то, что я женщина. Что Он наградил меня поэтическим даром и с моей стороны будет преступлением не использовать этот дар во славу Божью.

— Ты помнишь до сих пор?

— Присцилла, твоя смелость научила меня доверять Богу. Если бы не ты, я давно перестала бы писать стихи.

Присцилла ласково обняла свою подругу.

— Могу себе представить, как я разочаровала тебя потом.

— Вовсе нет! Я знала, что настанет день и Господь доведет до конца то, что Он задумал сделать с тобой.

Весь вечер молодые люди горячо обсуждали проповедь Уайтфилда и то удивительное духовное воздействие, которое оказало Слово Божье на колонию. Джаред вспомнил, как отцу приходилось заставлять его идти на службу в церковь и терпеть чтение Библии и молитв дома. И вот настал день — подумать только! — когда он по доброй воле отправился слушать проповедь и с нетерпением ждет минуты совместной молитвы с близкими.

— Мы не станем томить тебя ожиданием, — улыбнулся Питер.

Энн принесла из своей комнаты Библию, и Джаред предложил Присцилле выбрать отрывок для чтения. Все ждали, на чем она остановится.

— Знаю, — наконец сказала Присцилла. — Если никто не возражает, это будет восьмая глава Послания римлянам.

Энн начала читать:

«Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействуют ко благу. Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями. А кого Он предопределил, тех и призвал; а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил. Что же сказать на это? Если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего? …Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» [48] .

Потом они приступили к молитве. Каждый молился не за себя, а за кого-то из близких. Джаред — за мать. Энн — за то, чтобы Джаред благополучно вернулся из Китая. Питер благодарил Бога за Присциллу. Это были не молитвы из сборников или воскресных служб, но горячие, идущие от самого сердца слова. Четыре человека вновь открыли для себя любовь Господа.

— Если бы отец мог нас сейчас видеть, — улыбнулся Джаред.

— Особенно тебя! — указала Присцилла пальцем на брата. — Ты всегда был таким непослушным.

Джаред откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— И все же у меня кошки на душе скребут. Насмешка, да и только — мы здесь сидим и рассуждаем о Боге, и при этом с нами нет Филипа.

— Я выполнил твою просьбу, отец. Я нашел Библию.

Филип стоял неподалеку от селения Мадди-Ривер. Именно здесь, на пыльной грунтовой дороге, оборвалась жизнь Бенджамина Моргана. В руках Филип держал фамильную Библию Морганов.

— Посмотри, — сказал он и открыл книгу. Молодой человек начал читать имена, которые были написаны на первой странице: — Энди Морган, 1630; Кристофер Морган, 1654. И мое имя здесь тоже есть! Видишь — «Филип Морган, 1729, Филиппийцам 2:3,4». Этот стих выбрал для меня Нанауветеа — Кристофер Морган, — голос Филипа дрогнул. — А запись сделала Витамоо.

Молодой человек смотрел на свое имя в конце списка и чувствовал себя самозванцем. Энди Морган рисковал жизнью, чтобы привезти эту Библию и свою веру в Новый Свет. Кристофер Морган принес себя в жертву, проповедуя Евангелие среди племени наррагансетов. А что сделал он, Филип Морган? Чем заслужил право быть в этом списке? Ничем! Он не выполнил наказ Кристофера Моргана, не пошел путем, по которому направлял его стих Священного Писания, помещенный рядом с его именем. Он думал в первую очередь о собственных интересах, а не о нуждах семьи.

— Отец, я чувствую себя таким несчастным! — воскликнул Филип, возведя глаза к небесам. — Почему мне нельзя жениться на той, которую я люблю? Разве есть что-то дурное в моем желании вернуться к ней? — Филип опустился на колени. — Отец, я хочу иметь сына и стать отцом. Неужели это грех?

Библия скользнула у него из рук и упала на землю.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты увидел Витамоо. Я знаю, она тебе понравится. Она будет замечательной матерью для твоих внуков.