Теперь епископ стоял прямо перед ним. Он взял Энди за кончики пальцев и поднял его руку так, чтобы юноша мог видеть кольцо.

— Это подарок на память! Через неделю король Карл дает прием в твою честь. Он хочет наградить тебя публично, как своего личного друга. Эндрю, разве не об этом ты мечтал? Ты — Ланселот, и король Артур желает устроить чествование своего лучшего рыцаря!

Следующая неделя прошла без происшествий. Энди почти не видел епископа, который был поглощен государственными делами. Слоняясь по дому, молодой человек мучительно размышлял о сложившейся ситуации. К его ужасу, воспоминания об Эденфорде с каждым днем тускнели все больше. Теперь, когда он снова купался в роскоши, спал на мягкой постели и сытно ел, он понял, сколь многого был лишен в Эденфорде.

Само собой, Энди не забыл Кристофера Мэтьюза, но разве он мог ему помочь? Ведь викарий действительно писал запрещенные памфлеты, а значит, нарушал закон. А Энди никогда не пойдет против законов Англии.

Кроме того, король давал прием в его честь! Так же, как покойная королева устраивала приемы в честь его дедушки! Дедушка был другом королевы Елизаветы, а Энди стал другом короля Карла.

Когда Энди одевался, собираясь на прием, его руки были холодны от волнения. Он старался не думать о Нелл, об Эденфорде и Кристофере Мэтьюзе.

Банкетный зал Уайтхолла сиял огнями. Цвет английской аристократии щеголял самыми роскошными туалетами и пребывал в веселом возбуждении. Все присутствующие получили личное приглашение от короля, который давал прием во славу юного героя Англии — Энди Моргана.

Энди вошел в зал; собравшиеся встали и зааплодировали. Юноша был одет, как подобает аристократу, и с высочайшего позволения имел при себе саблю, принадлежавшую его знаменитому деду.

Все вновь поднялись, когда король Карл вручил молодому человеку медальон за храбрую службу. Все смеялись, слушая историю о том, как Энди посинел, спасая жизнь ребенка. Все выстроились в очередь, чтобы пожать ему руку. Маленькие мальчики смотрели на него как на бога.

Родители Энди, лорд и леди Морган, прибыли в Лондон, чтобы принять участие в чествовании своего сына. Вместе с ними приехал сгорающий от зависти Филипп. Лорд Морган щеголял новым нарядом, а леди Морган приобрела для такого случая умопомрачительное бриллиантовое ожерелье. Родители суетились вокруг Энди, рассказывая всем и каждому, что они никогда не сомневались в великом будущем сына. Им страстно хотелось выглядеть счастливой семьей. В глазах отца и матери Энди видел неподдельный страх и немую мольбу не разрушать эту иллюзию. Его успех был и их успехом. Насколько Энди знал своих родителей, они хотели воспользоваться случаем на все сто.

Весь вечер епископ Вильям Лод, как гордый отец, стоял рядом с Энди.

Энди не знал тех людей, которые вставали в очередь, чтобы пожать его руку. Ему был знаком лишь один из них, приехавший издалека, — лорд Честерфилд. Он тоже подал Энди руку, но сделал это без улыбки.

— Я поздравляю вас, молодой человек, со смешанным чувством, — холодно произнес он. — То, что принесло пользу Англии, меня разорило. Вы разоблачили убийцу моего сына и лишили меня управляющего. Я никогда не найду замены первому, и мне будет нелегко заменить второго. Вас не интересует его должность?

Настоящий убийца сына лорда Честерфилда быстро вышел вперед, отстраняя Энди. Он схватил лорда за руку и отвел его в сторону.

— Боюсь, вам придется поискать другого управляющего, — сказал епископ, натянуто улыбаясь. — Эндрю слишком дорог королю и мне. Мы не отпустим его.

Лорд Честерфилд ответил епископу такой же принужденной улыбкой.

— Дорогой епископ, вам не стоит так рьяно защищать своего протеже. Я пошутил.

Епископ напрасно волновался. Энди и в голову не приходило открыть лорду Честерфилду правду. Мысленно Энди находился в городке, до которого из Лондона было четыре дня пути. Причиной тому послужили не слова лорда Честерфилда, а его наряд. Кружевной воротник. Кружевные манжеты. И обилие кружев в отделке платья. То самое кружево, что сплели искусные тонкие пальцы двух девушек с Главной улицы. Может, в эту самую минуту они сидят в неприбранной гостиной и оплакивают своего отца.

На Энди нахлынули воспоминания об Эденфорде, о Дженни и Нелл — он думал о красоте девушек, слышал их смех, в памяти всплывали завтраки, во время которых Кристофер Мэтьюз, сидя во главе стола, читал Библию и молился за своих дочерей. Он вспомнил ежедневный вопрос викария: «Что мы сможем сделать для Господа сегодня?» Он думал о веселой возне Мэтьюза и его приятеля Дэвида Купера, о том, как они добродушно вышучивали друг друга, как были мужественны и решительны во время тайного заседания. Перед глазами юноши предстали жители городка — они так любили викария!

Энди увидел кружево лорда Честерфилда, — и внутри него словно забил горячий источник. По сравнению с бесхитростной и честной жизнью простых жителей Эденфорда великолепие королевского двора, огни Уайтхолла, драгоценности, богатство и бесконечные славословия показались ему пустыми и бессмысленными.

Это была не его жизнь. Никакие награды короля не могли сравниться с той бурей чувств, которую он испытал всего за один воскресный день рядом с Нелл Мэтьюз.

Он понял, что должен делать. Энди Морган станет рыцарем-одиночкой. Он знал, за что будет сражаться.