Распечатывая конверт, он случайно разорвал письмо на две части. Энди снова выругался. Новость о Нелл очень расстроила молодого человека, хотя он и не хотел признаваться себе в этом. Энди открыл половину письма. Оно не было зашифровано! Он положил бумагу себе на грудь, взял вторую половину и встряхнул ее, открывая. Сложив обрывки вместе, он поднес их к свету. Там было всего несколько слов, написанных немыслимыми каракулями. «Срочна! Жду тибя на бирегу рики у маста. Суб. 10 веч. Элиот».

Энди погрузился в мрачные размышления. «Возможно, ничего страшного и не произошло. Написано «срочно», но встреча назначена на субботу. Интересно, зачем я понадобился Элиоту? Что-то случилось с епископом? Моя работа под угрозой?»

Энди сложил письмо — оно оказалось куда опаснее шифрованных посланий епископа — и огляделся, лихорадочно соображая, куда бы его спрятать. В конце концов он сунул конверт в Библию.

Юноша собрался было потушить свечу, но, вспомнив, что викарий предложил почитать отрывок из Послания галатам, нашел нужную страницу и при свете дрожащего пламени свечи прочел: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную. Делая добро, да не унываем, ибо в свое время пожнем, если не ослабеем».

Проснулся Энди перед самым ужином. До него донесся аромат свежего хлеба и фасоли. На запах пищи громким урчанием откликнулся желудок.

— Хорошо, что ты не спишь! — Дженни приоткрыла дверь. В руках у нее был поднос с едой. Отодвинув краем подноса свечу, она поставила тарелки на столик.

И тут Энди понял: Библия исчезла! Молодой человек отлично помнил, что он положил ее на стол. Он попытался нагнуться и посмотреть, не упала ли книга на пол.

— Что ты ищешь? — поинтересовалась Дженни.

— Ты не брала мою Библию?

— Нет.

— Она не лежит на полу?

Дженни заглянула под столик.

— Нет, здесь ее не видно.

Энди пытался скрыть растущую тревогу.

— Странно. Перед тем как уснуть, я положил Библию на столик.

— Быть может, ее взял папа, — беспечно сказала Дженни и весело добавила: — Я принесла тебе ужин.

««Быть может, ее взял папа»… А вдруг он обнаружит записку Элиота?»

— Открой рот!

Дженни наполнила ложку кашей.

— Я могу есть сам.

Энди, нервничающий из-за пропажи Библии, не скрывал своего раздражения. Улыбка Дженни погасла. Девушка убрала ложку, и одно зернышко упало на одеяло. Дженни обиженно оттопырила губу.

— Я думала, тебе будет приятно.

Ее уловка сработала.

«Ладно, ничего не поделаешь, — решил Энди. — Если Мэтьюз прочтет записку, сочиню какую-нибудь историю».

— Конечно, — сказал он, — мне будет приятно.

Энди немного приподнялся, и Дженни поднесла к его губам ложку. Голод и помощь очаровательной девушки сделали ужин невероятно вкусным.

Еда была самой обычной для Эденфорда, который переживал не лучшие времена, — кукуруза, фасоль и хлеб из грубой муки. Разумеется, ему был подан и самый популярный напиток в городе — свежая вода.

Однако наиболее приятной частью ужина стал поцелуй Дженни под завесой ее струящихся волос. На этот раз губы девушки нежно приникли к его губам. Оторвавшись от Энди, Дженни тихонько вздохнула.

Нелл пришла навестить Энди поздно вечером. Она выглядела усталой и измученной. Стоя в дверях, девушка приветливо улыбалась и тепло смотрела на Энди, но разговор вышел сухим и сдержанным. Они говорили о случившемся. Маленький Томас так и не очнулся; Джеймс постепенно приходит в себя и больше не помышляет о самоубийстве.

Энди было неприятно, что Нелл заботится о Джеймсе. Он старался не обращать на это внимания, но не мог. Он говорил себе, что у него нет права ревновать Нелл, тем более после того, что сегодня произошло между ним и Дженни. И все же, когда он представил, как Нелл утешала этого рыжего буйвола, у него испортилось настроение. Она держала его за руку? Обнимала? Что она делала, чтобы утешить этого мужлана?

Он понимал, что Нелл не понравится его ревность, и поэтому старался не проявлять своих чувств.

— Я рад, что Джеймсу лучше, — произнес он сдержанно.

Если Нелл и заметила досаду в его голосе, то не подала виду.

Она закрыла глаза и провела по лбу тыльной стороной ладони.

— Если не возражаешь, — сказала она утомленно, — я пойду. Мне надо еще кое-что сделать перед сном. Хотелось бы побыть с тобой подольше, но боюсь, мое общество не доставит тебе особого удовольствия. Увидимся завтра.

— Понимаю, — сухо ответил Энди.

— Закрыть дверь?