Рассказ свой Иван Антонович тоже писал на грани жизни и смерти: в 1937 году Чорос-Гуркин был расстрелян как «враг народа», и написать о нём рассказ было серьёзным вызовом власти.

В середине 1930-х годов Елена Дометьевна участвовала в палеонтологической экспедиции на Алтай. Её описания произвели огромное впечатление на мужа. Иван Антонович изучил геологию великой горной страны в сердце Азии. Как в первом рассказе он описывал Кейптаун, ни разу там не побывав, так же он смог описать Алтай — точно и живо, с полным эффектом присутствия.

Зерно — произведение искусства, а содержание — безупречная логика научного поиска, сопрягающая данные разных наук для раскрытия тайны красных огней, светящихся по берегам озера в хорошую погоду. Результат — находка богатейшего месторождения ртути. Художественная изюминка рассказа — великолепная светопись. Иван Антонович описывает множество оттенков цветов, которыми играет картина художника, озеро и пластинка шлифа под микроскопом.

Возвращаясь мыслями к морю, Ефремов пишет рассказ «Катти Сарк» — о чайном клипере, являвшем собой величайшее произведение искусства кораблестроения. Повествование ведётся от имени капитана Лихтанова, в котором легко узнать образ Дмитрия Афанасьевича Лухманова, моряка «летучей рыбы» и прославленного русского капитана.

На момент написания Ефремов знал историю клипера лишь в общих чертах и придумал в заключение, что знаменитый парусник ставят в специально построенный для него музей. Позже, в 1952 году, благодаря публикации рассказа Ефремова в Англии образовалось общество сохранения «Катти Сарк», и корабль был реставрирован и поставлен на сухую стоянку, где его до сих пор посещает множество туристов.

В рассказе «Путями старых горняков» отразились месяцы, посвящённые автором изучению Каргалинских рудников. Необыкновенными здесь стали потрясающая способность старого штейгера Корнила Хренова ориентироваться в гигантских системах подземных выработок и его поразительная память, которая помогла девяностолетнему старику и молодому горному инженеру найти путь наверх после обвала в шахте. И не менее поразительными стали женская любовь и мужская дружба горняков, память о которых не тускнеет, несмотря на прошедшие десятилетия.

Рассказ «Олгой-хорхой» отмечен знаком горькой утраты. На нашей Земле ещё много неизведанного, и часто встреча с этим неизведанным бывает опасна для человека. Два участника экспедиции в великую пустыню Монголии поддались желанию поймать неизвестных гигантских червяков, которые убили людей то ли ядом, то ли разрядом тока высокого напряжения. За простой историей, рассказанной картографом, скрывается мудрое предупреждение: тайны природы нельзя схватить голыми руками, к их разгадке надо подходить во всеоружии научных знаний и опыта.

«Атолл Факаофо» («Телевизор капитана Ганешина») вновь возвращает нас к мысли, что наша Земля ещё мало исследована, что в недоступных людям морских пучинах могут скрываться неизвестные пока ещё существа. Капитан Ткачёв доложил учёным о морском чудовище, увиденном им во время сражения в Баренцевом море, и этот доклад оставил впечатление «схваченной, но ускользнувшей тайны моря».

Выступление знаменитого океанографа, призывавшего расширять знания о море, вдохновило капитана Ганешина на создание прибора, способного видеть на больших глубинах. Мечта познать морские пучины стала реальностью. Уже в мирное время с помощью этого «телевизора» советским морякам с глубины три тысячи метров удалось спасти батисферу с двумя американскими учёными.

Ефремов пишет о том, что мечта приподнимает и соединяет самых разных людей. «А мечта умного и сильного человека — это уже очень много…»

Апрельский Фрунзе встретил пиновцев цветением плодовых деревьев и начинающейся жарой. После ликвидации Сталинградского котла и наступления советских войск некоторые эвакуированные учреждения начали собираться назад, в столицу. Но Алексей Алексеевич Борисяк не спешил с возвращением руководимого им института в Москву: на лето были запланированы полевые работы в Казахстане и Киргизии, обещавшие дать интересные результаты.

Борисяк испытывал редкое воодушевление: в марте ему за многолетние заслуги перед наукой присудили Сталинскую премию — 100 тысяч рублей. Воспринимая премию как подтверждение правильности выбранного советской палеонтологией пути, Борисяк все средства передал в особый фонд Верховного главнокомандования Красной армии, как говорилось в телеграмме, «на строительство вооружения». В ответ он получил приветственную телеграмму Сталина с благодарностью за заботу о вооружённых силах.

Иван Антонович, Елена Дометьевна и Аллан сняли жильё в частном доме, который охранял пёс Степан. Однажды этот довольно мирный пёс яростно накинулся на Ефремова, разорвал штанину, прокусил ему ногу. Оказалось, собака взбесилась. Пришлось колоть Ивану Антоновичу уколы — и опять постель. И тут работа над рассказами вновь стала подлинным спасением от марева бездеятельности.

Жизнь между тем шла своим чередом. Сотрудникам выделили участки под огороды, и все активно начали высаживать что возможно: лук, чеснок, картошку, разрезанную на несколько частей, фасоль…

К июню ПИН разместили в здании Киргизского пединститута, в котором для палеонтологов выделили просторный (200 квадратных метров) гимнастический зал. Его перегородили ящиками, создав некие подобия кабинетов.

Ефремов устроил себе кабинет в тамбуре между дверями — в узком пространстве он создал себе необходимое для спокойного хода мыслей уединение.