В середине октября вагоны с ящиками прибыли во Фрунзе, но больше месяца они пролежали на платформе — не было транспорта, чтобы перевезти их на склад.

Вернувшись из поездки, Ефремов свалился с приступом лихорадки, которая так безжалостно скрутила его весной.

Как заклинание, вспоминал он любимые строки Блока:

Он снова ощущал себя ребёнком, потрясённым многообразием и величием мира. Тысячи людей живут серой, безынтересной жизнью, не видя ничего, кроме малого клочка земли, не умея свободно и широко мыслить. Если бы они знали, сколько радости даёт познание мира, возможность мыслить и дарить свои открытия человечеству! Но ведь в твоих силах — показать людям пути к радости, раскрыть высокий подвиг мысли, соединённый с мужеством и волей.

Сознание, на время освобождённое от строгой требовательности науки с её необходимостью экспериментальных доказательств, дало волю воображению. Герои рассказов, задуманных во время первой болезни, обретали плоть. Ядром рассказов станет фантастическая идея — «пылинка на ноже карманном», которая преобразит обыденное, позволит заглянуть за грань возможного. Пусть вместо детективного сюжета в основу ляжет ход мысли учёного — люди должны понять, что наука даёт пищу не только уму, но и чувствам, и воображению. На грани логики и воображения рождается интуиция.

Обдуманные сюжеты обретали литературную плоть, но ещё более Ефремов желал написать выношенную монографию о тафономии.

Борясь с болезнью, он осознавал, что его ослабленный организм может не выдержать сильного напряжения. Итогом его размышлений стало глубокое понимание своей миссии, выраженное в письме А. А. Борисяку от 21 октября 1942 года:

Оставшийся в Алма- А те маленький коллектив прилагал дружные усилия к тому, чтобы обеспечить нормальные условия для работы и жизни. Удалось наладить вопрос с отоплением помещений, Елена Дометьевна сумела добыть керосин для ламп. Однако сосредоточиться на монографии у Ивана Антоновича не выходит: геологи, работающие в Казахстане, постоянно обращаются к палеонтологам для консультаций по стратиграфии, и Ефремов много времени тратит на изучение «стратиграфических посланий» и ответы на них.

Зимние ночи — холодные. Дров сотрудники ПИНа не получили, и по ночам Иван Антонович вынужден был тайком ходить на бульвар — рубить тополя. Наблюдая за бытом эвакуированных, он видел, что многим живётся гораздо хуже. Однако люди мужественно переносили невзгоды, всем сердцем принимая главный лозунг страны: «Всё для фронта, всё для победы!» Переживали за Сталинград — битва на Волге стала главным событием зимы 1942/43 года.

Зимой пиновцы, как никогда, чувствовали себя сплочёнными и дружными. Каждые две недели они проводили заседания научного кружка, который посещали и сотрудники других институтов. Например, 9 января 1943 года, в разгар Сталинградской битвы, Е. Д. Конжукова выступала с темой «Изменчивость тихоокеанских брахиопод».

Обыватели возмущались: дескать, люди кровь проливают, а они какими-то брахиоподами занимаются!

Ефремов ответил на эти возражения в рассказе «Обсерватория Нур-и-Дешт». В нём фронтовик, направленный после ранения в санаторий, решает вместо отдыха ехать на раскопки древней обсерватории. С сотрудницей экспедиции Таней у него происходит такой диалог:

«— Вам не кажется смешным после фронта, после этого, — она легонько притронулась к моей руке, висевшей на перевязи, — что люди занимаются сейчас такими делами? — Она смущённо взглянула на меня.

— Нет, Таня, — возразил я. — Я бывший геолог и верю в высокое значение науки. А ещё: значит, мы с товарищами хорошо защищаем нашу страну, раз вы имеете возможность заниматься своим делом, далёким от войны…

— Вот как вы думаете! — улыбнулась Таня и замолчала, погрузившись в задумчивость».

В конце декабря прошла научная конференция Казахского филиала АН СССР с докладами по геологии, почвоведению, биологии, истории и археологии. Доклады помогли пиновцам яснее понять, чем они ещё могут помочь учёным Казахстана, выявить районы, в первую очередь нуждающиеся в палеонтологическом обследовании.

Возможно, именно эти доклады помогли Ефремову создать образы, ставшие основой рассказов «Обсерватория Нур-и-Дешт» и «Белый рог».

Пиновцы окончательно перебрались во Фрунзе во второй половине апреля. До этого времени Иван Антонович практически не имел возможности в полную силу работать над монографией. И тогда он направил всю энергию на создание рассказов, которые в истории советской литературы останутся как «Рассказы о необыкновенном».

В книге итальянца Джованни Боккаччо «Декамерон» десять благородных юношей и дам во время эпидемии чумы собираются на загородной вилле недалеко от Флоренции, чтобы спастись от заразы. Десять дней каждый из них рассказывает по одной истории — получается 100 историй, посвящённых главным образом теме любви. Такую рамочную композицию со вставными новеллами, не связанными друг с другом по содержанию, использовали после Боккаччо многие писатели.

В трагических сорок втором и сорок третьем годах флорентийский сюжет повторился, только теперь чумой — коричневой чумой фашизма — было охвачено пол мира. И так же, как на вилле Пальмьери ведёт беседы цвет культурного общества XIV века, в солнечной Алма- А те спасаются от беды учёные, поэты, актёры, художники.