Несколько следующих дней Малефисента занималась замком. Она мало что могла восстановить здесь, но почему бы не попытаться сделать хотя бы отдельные помещения замка пригодными для проживания? Тем более что Малефисенте было нужно так немного — всего лишь крыша над головой от дождя да место, где можно укрыться от сующих повсюду свой нос людей. Наработавшись, Малефисента захотела пить и направилась к соседнему ручью. Но не успела она наклониться к воде, как рядом раздался тревожный птичий крик. Малефисента быстро укрылась в росших вдоль ручья камышах и, опустившись на колени, чтобы лучше спрятаться, стала наблюдать.

На другом берегу ручья бился пойманный в силки ворон — тот самый, что прилетал недавно на развалины замка. К птице приближались два фермера с дубинками в руках. Рядом бежали их собаки, они яростно лаяли на ворона, заставляя птицу в ужасе махать крыльями. Но маши не маши — спасения ворону не было.

Почувствовав, как внутри нее закипает знакомый гнев в ответ на жестокость людей, Малефисента взмахнула рукой:

— Обернись человеком!

Сверкнула вспышка магического света — и прямо на глазах у потрясенных фермеров ворон превратился в человека.

— Это демон! — крикнул один из фермеров и вместе со своим товарищем развернулся и понесся назад, а следом за ними и их собаки.

Убедившись в том, что люди ушли, Малефисента выпрямилась и посмотрела на птицу, которую она превратила в высокого мужчину с блестящими черными волосами и темными глазами. Хотя человек — не лучший, по мнению Малефисенты, выбор формы, она, по крайней мере, спасла птице жизнь.

Сейчас человек-ворон нервно осматривался по сторонам. Заметив фею, он по-птичьи наклонил голову набок и спросил, указывая рукой на свое новое тело, от которого явно был не в восторге:

— Что вы со мной сделали?

Голос у него оказался на удивление глубоким и мелодичным, особенно для того, кто только что обрел дар речи.

— Предпочел бы, чтобы я позволила им забить тебя до смерти? — поинтересовалась Малефисента.

— Не уверен, — ответил человек-ворон, осматривая свои лишенные перьев руки.

— Прекрати ныть, — приказала Малефисента и медленно обошла вокруг человека-ворона, внимательно его изучая. Она должна была признать, что выглядел он не так уж ужасно, даже для человека. Второпях у нее могло получиться и что-нибудь похуже.

— Я спасла тебе жизнь.

Чувствуя себя неуютно под ее пристальным взглядом, человек-ворон переступил ногами и сказал:

— Простите меня.

Малефисента кивнула.

— Как мне тебя называть? — спросила она.

— Диаваль, — ответил он. — И в благодарность за то, что вы спасли мне жизнь, я буду вашим слугой. Приказывайте, я сделаю все, что пожелаете.

«Что же мне пожелать?»— задумалась Малефисента. Да, вот уж неожиданный поворот. Как много было вещей, в которых она действительно нуждалась и которые могла использовать. Ее лицо медленно расплылось в улыбке. Да, есть однавещь, которая нужна ей больше всего остального.

— Крылья, — сказала Малефисента, кивнув. — Ты будешь моими крыльями.

Усевшись на троне, Стефан осмотрелся по сторонам. Нарядный зал с его лепниной, гобеленами и высокими потолками был олицетворением королевской власти. Хотя Стефан находился здесь для того, чтобы взойти на престол, он не мог справиться с чувством неловкости — ему казалось, что небольшая группа советников, примостившийся снаружи на окне ворон и даже сам тронный зал взирают на него с осуждением, зная, что он не имеет на это законного права.

Его ладони коснулась маленькая рука, и Стефан посмотрел на сидящую рядом с ним жену Лейлу. Она была очаровательна. Глядя в ее добрые, огромные, как у лани, глаза, Стефан постоянно вспоминал тот давнишний полдень на вересковой пустоши, когда Малефисента приручила олененка, и это выглядело так естественно на фоне окружавшей их прекрасной природы. Внешне Лейла совсем не напоминала Малефисенту — у нее были золотистые вьющиеся локоны, а не прямые черные как ночь пряди, и теплые, голубые, а не пронзительно-зеленые глаза. С Малефисентой их роднила только одинаковая сердечность и доверчивость.

От чувства вины у Стефана подкатил комок к горлу, и это заставило его переключиться на происходящее вокруг. Он сделал лишь то, что было необходимо для будущего — своего и Лейлы. Другой соискатель короны, скорее всего, убил бы ее. Кроме того, все это осталось позади, и не стоит заново проигрывать в мыслях то, что уже произошло. Сейчас наступил момент, которого Стефан ждал всю жизнь, и он никому и ничему не позволит его омрачить.

Наконец на голову Стефану опустилась тяжелая корона. Он улыбнулся, прокашлялся и заговорил: