Жилка пульсировала.

Девушка жива.

Драган, словно беспомощный божок, наблюдал, как на его глазах разыгрывалась вся эта драма. Едва вспыхнул яркий свет, а затем погас после удара могучего кулака, он понял, что его ждут нешуточные неприятности.

Драган видел, как ящик окружили посторонние люди, как слетела крышка, и почувствовал поднявшуюся в глубинах души волну, когда его взору предстала свернувшаяся внутри фигура. Она так притягивала, что Драгану пришлось ухватиться за стену пещеры, чтобы не свалиться через люк с обрыва. Как же близко она от него — и в то же время как далеко, чтобы принести ему хоть какую-то пользу! Драгану хотелось плакать, бесноваться и даже убить кого-нибудь. Но все, что было в его силах, — это лишь молча смотреть на удаляющихся незваных пришельцев, которые уносили с собой девушку.

Аркадиан не отпускал Лив на протяжении всей дороги, пока они ехали по ухабистым улочкам Старого города: здоровой рукой он обнимал ее как заботливый отец, старающийся успокоить ребенка, а больная рука отзывалась болью на каждом ухабе.

Они ехали в «луноходе», на каких доставляли к священной горе стариков и инвалидов. Аркадиан с горечью подумал, что в данную минуту ему походит и то, и другое определение. Репортер сидел за рулем, а оператор высматривал дорогу в объектив камеры, как солдат в патруле. На разговоры не отвлекались, памятуя о том, что великан, которого они захватили врасплох, может бродить где-то поблизости. Возможно, он прячется в темноте, готовя им засаду.

К тому времени как они добрались до подножия холма, Лив начала подавать признаки жизни — наверное, тряска в пути способствовала ее пробуждению. Аркадиан набрал кодовый номер на панели замка ворот и, когда стальная створка поползла вверх, улыбнулся: вторая часть разработанного ими плана по спасению Лив тоже вступала в действие.

— А что здесь делает «скорая помощь»? — удивленно спросил репортер.

— Это я вызвал. Не был уверен, что заложница не пострадала. Притормозите у задней двери, а я попрошу, чтобы ее быстро осмотрели, — надо убедиться, что все в порядке, прежде чем вы сможете беседовать с ней.

Репортер подвел машину к припаркованной «скорой помощи» и довольно резко ударил по тормозам, демонстрируя свое недовольство. Они с Аркадианом договорились, что их канал получит эксклюзивное право на интервью, а теперь это интервью ускользало.

Открылась дверь «скорой», оттуда появился тощий бледный мужчина с черными волосами до плеч и двинулся к ним. Поравнявшись, опустился на колено, стал щупать запястье Лив.

— Пульс слабый, — отметил он почти сразу. — Давление низкое. — Он приподнял одно веко Лив и посветил тонким лучом фонарика, потом проделал то же самое с другим глазом. — Зрачки сужены, но реагируют. Похоже на отравление барбитуратами. Я должен дать ей кислородную подушку, поставить капельницу и немедленно отвезти в больницу. Там выяснят, что именно ей ввели, и начнут постепенно выводить из этого состояния.

Он распахнул двери «скорой» и вытащил оттуда выдвижные носилки; ножки раскрылись, царапая по булыжникам мостовой.

— Помогите человеку, — сказал Аркадиан. — Я сам помог бы, да вот…

— Не отрывайся от камеры, — рявкнул оператору репортер, шагнул вперед и помог перенести Лив на носилки.

Длинноволосый медик привязал Лив к носилкам, потом сильным толчком задвинул их назад в «скорую» до упора, пока они не защелкнулись на месте.

— Вы же говорили, что мы сможем взять у нее интервью, — обратился репортер к Аркадиану.

— Непременно возьмете, как только медицина даст «добро». Вы же не хотите подвергать жизнь девушки опасности ради сюжета в новостях, а?

За их спиной ожил мотор «скорой», завертелась мигалка, бросая яркие снопики света на серые стены Старого города.

— Остальных журналистов я к ней не допущу, даю слово, — пообещал Аркадиан. — Собственно, я даже поеду вместе с медиками и сам за всем прослежу. — Он взобрался на пассажирское сиденье и захлопнул за собой дверь. — Встретимся в больнице: назовете в регистратуре мою фамилию — и вам скажут, где меня найти.

«Скорая» тронулась.

Репортер прыгнул за руль фургона телевизионщиков и включил зажигание. Пока в машину забирался оператор, он успел уже выжать сцепление и надавил педаль газа. Снаружи послышался громкий хлопок, переднее колесо вильнуло вправо. Несколько метров репортеру удавалось удерживать машину на прямой, потом пришлось затормозить и выскочить наружу, чтобы посмотреть, в чем же дело.

Переднее колесо спустило, из него торчала какая-то деревяшка. Репортер скрюченными пальцами с силой дернул ее, вытащив из шины. В свете уличных фонарей заблестели вбитые в деревяшку гвозди. Диверсия. Он успел поднять глаза и увидеть, как «скорая» сворачивает за угол.

— Ее действительно накачали барбитуратами сверх меры? — уточнил Аркадиан.

— Не похоже, — покачав головой, ответил водитель. — Возможно, ей ввели что-то из барбитуратов, чтобы усыпить, но ничего опасного — зрачки реагируют нормально, давление в норме. А я сыграл убедительно? А то, знаешь ли, не привык я иметь дело с теми, кто еще дышит.

За рулем «скорой» сидел доктор Бартоломью Рейс, старший патологоанатом управления коронера [70] города Руна. Они с Аркадианом вместе работали над сотнями дел и безоговорочно доверяли друг другу. К тому же из всех надежных знакомых Аркадиана только доктор Рейс мог, не раздумывая, «позаимствовать» машину «скорой помощи» и убедительно изобразить медика.