Шрифт:
Вот что писал О. Пешель о Марино Сануто.
«Венецианцы, говорит он, побуждали султана мамелюков Кансу Гхаври(разрядка моя. — С. М.) изгнать португальцев из Индии. Однако погибавшее царство мамелюков уже не в силах было спасти александрийскую торговлю, этот источник жизни египетского государства». Внизу страницы О. Пешель дает набранное мелким шрифтом, но весьма ценное примечание:
«2) О поисках венецианцев ожидаются еще важные разъяснения от рукописного дневника младшего Марино Сануто из 58 фолиантов. Великий историк К. Ланц (?), сделавший из него извлечения, которые, вероятно, скоро напечатаются, известил меня письмом, что „сеньория с самого начала весьма тревожно следила за открытиями португальцев и через посредство египетских султанов пыталась поддержать арабов против напора португальского могущества“ [99] ».
99
Оскар Пешель. История эпохи открытий. Перевод Э. Циммермана. М., 1885, с. 414.
Недоуменный знак вопроса, поставленный переводчиком после упоминания фамилии Ланца, вполне оправдан. Э. Р. Циммерман (род. в 1822 г.), русский путешественник, дважды посетивший Северную Америку и затем предпринявший поход вокруг света, написавший несколько книг, в том числе очерки о Египте, не смог установить, кто такой К. Ланц.
К этому надо прибавить, что еще Марино Сануто-старший, предок современника Карачарова, составил в 1306 году круглую карту, на которой была изображена Русь. Сануто-старший, прозванный Торселло, занимался египетскими делами. Не от каирских ли мамелюков он получил вести о стране русских?
Известен еще третий Сануто, по имени Бернгард, возможно — сын Марино Сануто-младшего. Бернгард в 1511 году в Венеции составил карту мира и написал примечания к творениям Птолемея.
Надо думать, что время объединило фолианты, пергаменты и чертежи всех трех Сануто в единый архив, представляющий собой подлинную летопись эпохи великих открытий.
Что же касается Кансу Гхаври, последнего мамелюкского султана Египта, то о нем прекрасно знали наши предки. Они называли его «князем Черкасским Гаврилой». Известна даже повесть о том, как египетский Гаврило пал жертвой турок, когда они утвердили свое владычество в Каире.
Вот какие переклички Москвы с Венецией, да, пожалуй, и со всем миром открываем мы, сравнивая отдельные, на первый взгляд совершенно разные, свидетельства далеких веков.
Леонардо да Винчи, Марино Сануто, князь Гаврило, римлянин Логгин, Митрофан Карачаров… Какие неожиданные звенья находим мы в этой цепи!
Сказания еврейских путешественников
В то время, когда Карачаров и Ралев скитались по европейским странам, на Руси произошли знаменательные события.
В 1500 году русскими был завоеван Путивль, стоявший на дороге к Черному морю. В том же году московский посол Андрей Лапенок сплыл по Дону до самого Азова.
Паруса русских кораблей отражались в донских водах.
В 1502 году Менгли-Гирей вывел из Крыма двадцать пять тысяч конников и поставил их против золотоордынской силы, собравшейся на другом берегу Дона, в урочище, отмеченном светлыми названиями Тихой Сосны и Дивьих гор. Менгли-Гирей в нетерпении ожидал помощи от Москвы, говорил, что русские могут прислать пушки водою.
Князь Василий Ноздроватый собрал судовую рать, погрузил снаряды огненного боя и пошел на помощь султану двух материков и хану двух морей, как именовал себя Менгли-Гирей. Но Ноздроватый опоздал, и дым московских пушек не заволок Дивьих гор.
Судьба Золотой Орды решилась в том же году. Весть от этом привез в Москву посол Федор Киселев, перед которым были широко распахнуты железные двери дворца Менгли-Гирея в Салачике (Киселев пробыл в Крыму около года).
Менгли-Гирей, рассказывал Киселев, обрушился на истощенное золотоордынское войско, скитавшееся по степям, разгромил его и погнал Шиг-Ахмета в ногайские пределы. Те, кто уцелели от первых ударов, погибали в пылающем ковыле и чернобыльнике: Менгли-Гирей окружал врагов огненным кольцом степных пожаров.
Шиг-Ахмет пробрался в Литву, чтобы бежать в Царьград, но его былые друзья — литовцы — схватили последнего властителя Золотой Орды и заковали в кандалы как заложника. На него делали ставку в большой игре с Москвой и Крымом.
Крымские всадники устрашали Краков, Львов и Бреславль.
Менгли-Гирей прислал Ивану Третьему чудодейственный подарок — перстень с частицей рога зверя — кергеденя, что водится в Индустанской земле. Перстень этот, если прикасаться к нему языком перед началом трапезы, должен был охранить великого князя от любого яда.
Два таких кольца хранились в казне у какого-то хана Дыкара, и Менгли-Гирей посылал гонцов к счастливому обладателю амулетов, столь необходимых неограниченным властителям.
Позднее рогом индийского зверя отделывали кубки и чаши; такие сосуды якобы издавали шипенье, если в них наливали отравленный напиток.
Рог кергеденя стал соперничать с югорской моржовой костью, ибо из него делали рукоятки для сабель и кинжалов.
Радея о славе предков, Иван Третий заставил крымскую царицу Нурсалтан вернуть в Москву знаменитую «Тохтамышеву жемчужину», похищенную в 1382 году татарами из казны Дмитрия Донского.
Более столетия это сокровище Индии скрывалось в ордынских тайниках, ходило по нечистым рукам ханов и, наконец, возвратилось под кровлю кремлевского дворца.
У Менгли-Гирея хранилась еще одна драгоценность Востока — пламенеющий при свете красный лал, как называли тогда рубины.
Сверкающие самоцветы привозили в Москву через Крым.
В Каффе в конце XV века жили богатые еврейские торговцы Скарья и Хозя Кокос, поддерживавшие тесные связи с московским двором. Кокос содействовал сближению Ивана Третьего с Менгли-Гиреем и султаном каффинским Махметом Шихзаде, сыном османского государя Баязета Второго.