Шрифт:
А когда произошел этот разрыв с Колыванью и Ганзой, то встал вопрос: как отправить в Данию посла короля Иоанна, прибывшего в Московию с Дмитрием Зайцевым? В Литву поскакал гонец Семен Ступишин с поручением — узнать, можно ли пройти на бусах или кораблях в Копенгаген от Жмудского поморья [94] .
Датского представителя сопровождали русские послы. Архангелогородский летописец свидетельствует под 1497 годом, что они вернулись «на Двину около Свейского королевства, и около Мурмонского носу морем Акияном, мимо Соловецкий монастырь, на Двину».
94
«Переписка между Россиею и Польшею по 1700 г.», ч. 1. М., 1862, с. 21.
Забегая вперед, скажем, что в 1500 году из Дании к нам снова пришел «каплан именем Иван», то есть тот же посол, что и в 1493 году. Весной Иван был отпущен к своему королю с ответным посольством, во главе которого были Юрий Старый Траханиот и Василий Третьяк Далматов, будущий покоритель Пскова.
Пробыв в Копенгагене до лета 1501 года, русские, взяв с собой датского посла Давыда Коккера, поплыли на кораблях к устью Северной Двины и благополучно обогнули Скандинавию и Кольский полуостров. При этом любопытно, что Третьяк и Траханиот «с собою привели Якова разбойника Немчина». Кто это был — выяснить не удалось. Возможно, ганзейский корсар, взятый вместе с кораблем.
Ганза и Ливонский орден мстили за уничтожение немецкой торговли в Новгороде. Балтийские купцы, отложив в сторону аршины, брались за мечи, готовясь напасть на русские порубежные земли.
Московские послы не раз возили датских дипломатов «морем Акияном» от Северной Двины до Гафнии (Копенгагена) и обратно к Белому морю.
Это не могло укрыться от внимания представителей европейских дворов и неизбежно привлекло внимание купцов, космографов и мореходов к Северному морскому пути.
Обмену сведениями между Москвой и Копенгагеном в те годы помогло довольно длительное пребывание Григория Истомы при дворе короля датского, где Григорий успешно изучал латынь.
Это было, очевидно, задолго до знаменитого плавания Истомы из двинского устья в Тронхейм.
В Скандинавии трижды побывал Дмитрий Герасимов. Толмач Власий тоже был вхож в копенгагенский дворец.
Впоследствии послы не раз рассказывали не только о Дании, Норвегии и Швеции, но и о Гренландии и Исландии. Это они проложили путь из Москвы на Ростов Великий, Кострому, Северную Двину, Великий Устюг, Холмогоры, Белое море, Мурманский нос к Гафнии, как русские на латинский лад называли Копенгаген.
Вокруг Мурманского носа
Лучшее представление о подвигах русских дает плавание Григория Истомы, совершенное в 1496 году, одновременно с морским походом русских ратей в Каянскую землю по тому же пути.
Григорий Истома, вероятно, шел по пенистому следу этого большого флота. Так или иначе, побывав в Холмогорах и у монастыря святого Николая, Истома на четырех вновь построенных лодьях двинулся к Белому морю.
Вначале он шел под Зимним берегом. По правую руку тянулись унылые серые пески. Лишь на завороте берега возникли глинистые Зимние горы. Здесь Истома повернул влево и стал пересекать горло Белого моря. Теперь он плыл под Терским берегом, направляясь к знаменитой Воронке, этому кладбищу кораблей.
В старину поморы, даже самые бывалые, не отваживались огибать Святой нос. Говорили, что сулой у этого мыса кишит морскими червями, протачивающими корабельные днища. Мыс старались обходить сторонней губой, волоком, и путь на запад морем продолжать уже по ту сторону Святого носа.
Истома смело миновал беломорские ворота и поравнялся со Святым носом. Здесь лодьи попали в водоворот и едва не были поглощены пучиной.
Так встретило Истому необозримое Студеное море. Лодьи шли к древней Коле и Рыбачьему полуострову.
Вот тут действительно Истома решил сократить путь морем и найти для этого удобный волок. Лодьи заскользили по глади Мотовской губы. В ее водах отражались крутые гранитные берега. От одного из малых заливов начинался волок в Варангер-фиорд, куда и перетащился Григорий Истома [95] .
Датское королевство сторожили пушки крепости Вардегус, стоявшей на маленьком острове неподалеку от входа в огромный незамерзающий залив.
Впереди уже возвышались черные стены Мурманского носа, полярного сторожа Западной Европы. Григорий Истома обогнул Нордкап.
95
Этот путь Истомы был описан и объяснен Е. Огородниковым в работе «Мурманский и Терский берега по книге Большого Чертежа». — См. «Записки Русского географического общества по общей географии», т. II. СПб., 1869, с. 638–639, а также: М. С. Боднарский. Очерки по истории русского землеведения, I, М. — Л., Издательство Академии наук СССР, 1947, с. 22.
Вскоре ветер Атлантики наполнил паруса двинских лодей.
Над Альстенскими островами светились снежные вершины — горы Трех сестер.
Поморские кормщики ввели лодьи в длинный фиорд. В глубине его, на полуострове, стоял город Дронт, как называли русские Тронхейм, основанный в 1016 году Олафом Святым, былым гостем Руси. Здесь находилась и гробница Олафа.
Когда-то Тронхейм ведал делами Гренландии, Исландии и острова Мэна. Отсюда Гаральд, супруг Елизаветы Ярославны, уходил в поход для поисков северных пределов океана.