Если бы Шильтбергер был более образованным человеком, о многом он рассказал бы по-другому.

Кто заполнит белые пятна его нехитрого повествования и проследит шаг за шагом все путешествия баварского оруженосца?

Человек, видевший Тимура, спавший в кочевьях Едигея, знал мир от Сирии до Желтой реки, от Герата до Кукунора, от Египта до страны Сибири, в которую он включил и Крайний Север, где люди ездят на собаках, и область обитания уйгуров, и Восточный Туркестан, и страну, где высится дикий хребет Арбус-ула.

Шильтбергер явно имел представление о северных пределах монгольского господства в Азии. Что же касается его упоминания о «Великой или Белой Татарии», откуда он отправился в Сибирь, то он, вероятно, имел в виду Белую Орду. Едигей был выходцем из этой Орды, кочевавшей между Волгой и Сырдарьей.

Жестоко обучали географии русский народ монгольские ханы, темники и баскаки! Наши пращуры были в неволе и у Тохтамыша и у Едигея, когда оба они скитались по великим просторам — от Каффы до Сибири и Моголистана.

Русские летописцы под 1406 годом сообщили: «Тое же зимы царь Шадибек уби Тохтамыша в Сиборской земле» (Софийская вторая летопись).

Здесь нужна небольшая поправка: убийцей Тохтамьь ша был его заклятый враг Едигей.

В другой летописи земля названа вполне точно «Сибирской».

Это первое упоминание о Сибири в старинных русских источниках. Составители летописей были осведомлены о Сибири более, чем Шильтбергер, узнали о ней ранее баварского оруженосца.

Место гибели Тохтамыша приурочивали к Тюмени, но, разумеется, не к городу, основанному много позднее, а к сибирской реке того же названия, где в те времена стоял татарский город Чинги-Тура.

Современницей Тимура, Тохтамыша, Едигея, Шильтбергера и Семена Суздальского была так называемая «Карта Стефана Борджиа».

Подлинник ее был создан в 1405–1410 годах и лишь лет через четыреста попал в руки Борджиа.

Этот кардинал был страстным собирателем древностей. Владея домашним музеем в Веллетри, что в Римской области, он продавал свое имущество, вплоть до столового серебра, и ел из оловянных тарелок только ради того, чтобы купить очередной свиток, рукопись или картину.

Он был секретарем Конгрегации пропаганды веры — Управления зарубежными делами Ватикана. Отправляя миссионеров в страны Азии, Борджиа приказывал им собирать редкости для музея в Веллетри.

Неизвестно, сколько кубков, чаш и блюд из серебра ушло на приобретение «Карты», но в 1788 или 1797 году (источники указывают срок по-разному) старый кардинал с увлечением рассматривал доставленное ему изображение мира.

Он приказал своему племяннику Камиллу Борджиа изготовить медный круг и перенести на него редкостный чертеж начала XV века.

Внутри круга диаметром в два фута среди причудливых начертаний морей, рек и гор были расположены надписи и чудесные рисунки.

Первый составитель Борджиевой карты обозначил Россию и Тартарию рядом с Пруссией. В просторах Азии он показал озеро Иссык-Куль, а к западу от него — Ургенч.

Лучники, бьющиеся со всадниками, азиаты в остроконечных шапках, шатры кочевников и их четырехколесные кибитки, верблюжьи караваны — всему этому было тесно на светлой поверхности Борджиева круга.

Вот изображения всадника верхом на олене, полярного сокола, белого медведя, лося… Они в какой-то мере относятся к нашей стране.

В медном зеркале Стефана Борджиа отразились представления о мире, сложившиеся к началу XV столетия. Сведения круглой карты созвучны простым рассказам Шильтбергера, а изображения на ней созданы как будто нарочно для книги баварского оруженосца.

Иоганн Шильтбергер при остатке дней своих, по мнению исследователей, читал дневник путешествия кастильского рыцаря Руй Гонсалеса да Клавихо и записки Марко Поло. Эти сочинения могли быть вполне доступны Шильтбергеру, если он находился при дворе герцогов Баварских.

Недавний посол к Тамерлану, Клавихо был в то время еще жив и находился в Мадриде.

Полную возможность ознакомиться с книгой Клавихо имел и бургундский кавалер Гильберт де Ланнуа, посетивший Испанию в 1410 году.

Рыцарь Гильберт де Ланнуа родился во Фландрии, принадлежавшей герцогу Бургундскому, где на реке Слёйсе стоял родовой замок Ланнуа.

Начертав на своем гербе слова: «Для спасения души», Гильберт де Ланнуа в 1399 году начал воинские походы, богомольные путешествия и посольские поездки. Перед посещением Испании он успел побывать впервые в Палестине, затем воевал под знаменем Иоанна Бесстрашного, герцога Бургундского.