«Списыватель эфемерид» Жозеф-Николя Делиль корпел над составлением карты для второй экспедиции Чирикова и Беринга. Злополучные Земля Жуана да Гамы и Земля Компании были показаны Делилем на этом чертеже. Сенат обязал русских мореплавателей верить делилевской карте и никак не отступать от нее. Беринг не подозревал, что эта карта приведет его к страшной гибели.

Обер-секретарь Сената Иван Кирилов, поддавшись влиянию Делиля, обозначил в 1734 году Землю Жуана да Гамы на своей карте. Он же предрекал, что Россия вскоре достигнет «своим владением» Калифорнии и Мексики.

Алексей Чириков с присущей ему прямотой выступил против карты Делиля.

«Чаем, что Америка не весьма далече от Чукоцкого восточного угла, лежащего в 64 градусах, и может быть, что от Павлуцкого слышится о самой Америке. А можно достоверится и освидетельствовать о Америке и не доходя к Зуйду до ишпанского владения. А чтоб для одного уведомления Америке иттить до Мексиканской провинции признаваю не для чева», — писал прозорливый Чириков [234] .

Величайшая вторая экспедиция Беринга в то время уже двигалась из Тобольска к берегам Тихого океана.

Как только теперь установил И. И. Огрызко, в 1734 году в московской тюрьме умер Игнатий Козыревский.

За три года до этого он приехал в Москву. Сначала у него все шло гладко, «Санкт-Петербургские ведомости» даже печатали рассказ о его походах по Камчатке и Курильским островам [235] .

В октябре 1730 года Сенат постановил дать Козыревскому большие по тому времени деньги — пятьсот рублей на постройку Успенского монастыря на Камчатке.

Но вскоре Преображенский приказ, Синод, а затем Юстиц-коллегия и Сенат рассматривали старое дело Козыревского, подозреваемого в участии в убийстве Владимира Атласова. Он объяснял, что Атласова не убивал, а в дело был лишь боком замешан, а что его, Козыревского, должны бы бить кнутом, да не били «за службы ево».

В челобитной, поданной из тюрьмы, Козыревский просил Анну Иоаиновну дать ему «салвис кондуктус (сиречь безопасную грамоту)». Но грамоты этой он не дождался. Сенат же три года ждал справок из Нижне-Камчатска, Якутска и Тобольска.

В декабре 1734 года Сенатская контора донесла из Москвы в Сенат, что второго числа декабря «оной Козыревский умре» [236] . Надо думать, что могила исследователя Восточного моря затерялась на том кладбище Преображенской слободы, где хоронили колодников.

Тридцатые годы XVIII века — время удивительных проектов. Жан д’Акоста, португалец, в 1735 году составил из лондонских купцов содружество для учреждения «новой слободы» в Америке и просил у России покровительства.

В 1735 году изучался вопрос: «возможно ли слободе в Америке вспоможение от сибирских берегов чинить?» Года через два было сказано, что дорогу к американской слободе надлежало бы сыскать от «сибирских берегов через Япон».

Из затеи д’Акосты ничего не вышло: никакой «слободы» в Южной Америке он не построил.

Но здесь любопытно стремление увязать поход в Южную Америку с работами Чирикова и Беринга на севере Тихого океана [237] .

Другой авантюрист, Симон Абрагам, в 1736 году просился на русскую службу в качестве руководителя заселения берегов… Ориноко!

В экспедиции Беринга было не совсем благополучно. В те жестокие времена была сильна власть «слова и дела». Гвоздев, Генс, Хитрово, Овцын, Павлуцкий и другие участники экспедиции уже побывали в застенках и тюрьмах.

Кто мутил воду, вырывая из рядов исследователей самых одаренных и смелых людей?

Тайные доносы, ложные оговоры, затяжное следствие с пристрастием вредили делу Великой экспедиции.

В 1735 году лейтенант Петр Ласиниус заплатил своей жизнью за попытку пройти из устья Лены в Восточное море. Из его команды в живых осталось только восемь человек. Остальные погибли во время зимовки всего в ста двадцати верстах от Лены. (Ласиниус должен был прибыть с запада на Камчатку или в анадырское устье.)

Селенгинские геодезисты П. Скобельцын и В. Шетилов, бывшие когда-то вместе с Абрамом Ганнибалом у ворот Китая, теперь искали дорогу к Восточному морю и Большой земле «из Иркутска через Нерчинск».

В 1734–1737 годах они доходили до реки Зеи, исследовали Шилку, Аргупь и Амур. Беринг отправил карту и путевые записки геодезистов в Петербург.

До нашего времени в Центральном государственном военно-морском архиве сохранилось «Дело № 23», повествующее о трудах этих людей. После амурского похода они еще долго работали на Северо-Востоке, смыкая звенья своих съемок от Селенгинска до Камчатки [238] .