Шрифт:
Игнатий, разумеется, не рассказал Берингу о том, как уже не раз чудом уходил от дыбы Тайной канцелярии и избежал пенькового воротника.
Разговоры Игнатия имели вполне деловое направление. Он развернул перед Берингом собственный «Большой чертеж Камчадальский земли», только что составленный, и начал разговор о Курилах и Японии.
Игнатий твердо заявил, что и до похода Атласова русские люди проходили морем из устья Лены на Камчатку. Они брали аманатов, и этих бывших заложников Игнатий видел своими глазами и разговаривал с ними. Козыревский прибавил, что и «в наши годы», то есть в первой четверги XVIII века, к Камчатке тоже приходили два морских коча. Русские люди взяли ясак со стариков, доатласовских аманатов [219] .
219
С. Баскин. «Большой чертеж Камчадальской земли». — «Известия Всесоюзного географического общества», т. 84, 1949, с. 227–238.
Истории бурной жизни И. Козыревского посвящена рукопись А. Полонского «Монах Игнатий Козыревский» («Архив Всесоюзного географического общества»).
Пока писалась эта книга, из печати вышло замечательное исследование И. И. Огрызко «Открытие Курильских островов» («Ученые записки Ленинградского Государственного университета». Серия факультета народов Севера, вып. 2, № 157, 1953, с. 166–207).
В этой статье приведено много новых данных о Козыревском. Между стр. 202 и 203 впервые помещена очень четкая фотокопия «Чертежа Камчадальского носу и морским островам» (Центральный государственный архив древних актов, «Портфели Миллера», № 533, тетр. 2), а в приложении приведены надписи, сделанные рукой Козыревского на этом чертеже, состоящем из двух частей. Чертеж имеет вид бумажного «складня», разделенного на восемь долей.
На левом берегу р. Камчатки прямо против устья реки Федотовщины помещена знаменательная надпись: «В прошлых годех из Якуцка города морем на кочах были на Камчатке люди, А которые у них в аманатах сидели, те камчадалы и сказывали. А в наши годы с оных стариков ясак брали. Два коча сказывали. И зимовья знать и доныне». Это свидительство о спутниках Дежнева.
И. И. Огрызко посвятил им еще одну свою работу — «Экспедиция Семена Дежнева и открытие Камчатки» в «Вестнике Ленинградского университета», 1948, № 12. Ссылаясь на А. Сгибнева, И. И. Огрызко утверждает, что в 1656 году и Михайло Стадухин совершил плавание мимо Курильских островов ( И. И. Огрызко. Указанное сочинение, с. 172).
Речь шла о втором случае успешного плавания мимо Необходимого носа.
О Большой земле Игнатий тоже знал.
Казак Афанасий Шестаков
Искатель «Апоньского государства» дружил с Афанасием Шестаковым. Этот казак известен нам с 1714 года, с тех пор, как упоминался в числе служилых Якутска. Где он впервые встретился с Козыревским — неизвестно.
С легкой руки историка Камчатки А. Сгибнева про Шестакова стали писать, что он был совершенно неграмотным человеком и, возможно поэтому, преследовал образованных людей.
Это явная нелепица. В 1726 году Афанасий Федотов Шестаков был казачьим головой в Якутске и заведовал всей отчетно-денежной частью. Мог ли неграмотный человек занимать такую должность? «Свидетельство» Сгибнева приводило к умалению заслуг составителя замечательного чертежа. Шестакову не верили, что карту составил он сам: неграмотный-де человек не мог этого сделать. Эти слова повторяют и некоторые историки нашего времени.
В 1726 году Шестаков появился в Петербурге и привез с собою несколько карт, которые весьма пригодились петровскому географу Ивану Кирилову.
Казачий голова, живя в Петербурге, успел составить чертеж, на котором было написано:
«Сию картъ сочинилъ въ Санктъ Петербурхе iакутской жител Афанасей Феодотовичъ Шестаковъ».
Иван Кирилов после бесед с Шестаковым значительно дополнил свою карту 1724 года.
Как же Шестаков представлял себе Большую землю?
Во-первых, он изобразил против устья Колымы остров, населенный племенем шелагов, которыми правил князь Копай. Этот самый князь — он же «шелагинский мужик» — в 1723 году якобы открыл Большую землю.
Побережье Большой земли Шестаков поместил к северу от Копаева острова. На Большой земле, по уверению казачьего головы, «людей множество, соболей, лисиц, бобров, куниц, лесу много». Это Аляска, придвинутая к Медвежьим островам!
Аляска была показана на этом же чертеже во второй раз против Анадырского носа, где ей и положено быть. Но Шестакову она представлялась сравнительно небольшим продолговатым островом. Он считал, что против Святого носа находятся десять островов, а не три острова Диомида (Гвоздева), как это есть в действительности.
Казачий голова положил на свои чертежи Камчатку уже как полуостров, Курильскую гряду и Японию. На одном листе возле Японии красовался край второй Большой Земли. Трудно сказать, что имел в виду Шестаков: мыс этой Большой земли № 2 у него почти упирается в Японию. Вторую Большую землю историки у Шестакова как-то не замечали. Эту загадку пора решить. Не намек ли это на южную часть Северо-Западной Америки?
Впоследствии Михайло Ломоносов дал хорошую оценку гнестаковским чертежам. Он считал, что казачий голова поступал, как «самые лутчие географы, когда ставят на картах подлинно найденные, но не описанные земли». Разнобой в шестаковских сведениях нисколько не смутил Ломоносова.
«Сии прекословные известия сличив одного против другого, ясно видеть можно, что положительные много сильнее отрицательных», — писал Ломоносов [220] .
Но карты казачьего головы исчезли. Одну из них вскоре перерисовал и отправил в Париж известный похититель русских чертежей и записок Жозеф-Николя Делиль, появившийся в Петербурге в 1726 году.
К слову сказать, Делиль тогда сразу же заявил, что он «списывает эфемериды» и к этому своему труду будет прикладывать карты.
220
В. А. Перевалов. Ломоносов и Арктика. М. — Л., Издательство Главсевморпути, 1949, с. 130–131.
Особенно ему понадобились чертежи Петера Миллера и Чичагова. Карты эти, как уже говорилось, исчезли после того, как ими стал пользоваться Делиль.
«Списывание эфемерид» дорого обошлось русскому государству. Впоследствии выяснилось, что Делиль отправлял в Депо морских карт и Королевскую библиотеку в Париже сотни русских карт и рукописей. Уж не он ли первым пустил слух и о безграмотности Афанасия Шестакова с целью умалить его труды?
Тем временем Шестаков получил звание главного командира всего Северо-Востока, что никак не вяжется с тем, будто он не знал ни аза!