Я включил фонарь и посветил вперед. Проход был перегорожен гигантской паутиной.

– Ну не!
– воскликнул я.
– Они что, издеваются что ли?!

– Что такое?
– спросила Герда, рассмотрев высвеченное мной.
– Ну паутина...

– Я пауков боюсь с детства.
– воскликнул я.
– Данжеон ужаса, мать его.

– Ну, чего ты. Пауки тут есть, но они мелкие. Ну, пятнадцать сантиметров.

– Мелкие, блять.
– меня передернуло от отвращения.
– Пятнадцать сантиметров.

Подойдя к паутине, я потрогал клейкую нить толщиной в сантиметр.

– Мелкие они.
– проговорил я.

Резкий свист, и над моей головой пролетает мачете, разрубая нить. Аркас наносит второй удар, визг и нить лопается. Владимир тоже вооружился мачете.

За пятнадцать минут мы прошли метров двадцать коридора. Лифты, ведущие на третий уровень, были в противоположном конце коридора.

Лязг распахнувшейся двери, шаркающие шаги.

– Идите сюда.
– раздался старческий голос.
– Только не все. Вот ты, здоровый, и ты с аптечкой.

Я с рейдлидером переглянулись, и двинулись в комнату этого человека. Первое, чем она поражала - освещение. Единственная освещенная комната во всей лаборатории. Второе - гигантская криокамера, над которой еще вился парок. Синтезатор пищи, точно такой же, как в Полисе.

– Я тут с самого начала. Когда еще только война началась.
– он прокашлялся.
– Доктор же? Слушай, у тебя выпить есть? Душа горит. Сто лет уже тут сижу.

Для столетнего с хвостиком старика он выглядел подозрительно молодо. Ну, шестьдесят лет. Не старше.

– Игра.
– шепнул Владимир.
– Доставай.

Бутыль спирта была вынута из инвентаря и торжественно передана деду.

– Отлично!
– он явно был рад.
– Тут даже лучше чем я думал. Так вот. Не хотите послушать историю старого пердуна?

Оба мы, молча, кивнули.

– Сейчас, я накачу только.

Он подставил стакан к синтезатору и оттуда полилась прозрачная чистая вода, после чего, разбавив ей спирт, дед выпил, поморщился, но закусывать не стал, да и нечем было.

– Так вот. Не знаю, как так вышло. Напали на военную часть, что сверху, вы видели ее. То, что осталось. Системы безопасности сработали и все. И хана.

– А животные?
– этот вопрос интересовал меня больше всего.

– Как животные выбрались - непонятно. Вообще, в курсах, что тут за исследования проводились?

– За этим и пришли, отец.
– с уважением проговорил Владимир.

– Значит, кому-то эти разработки понадобились.
– дед покачал головой.
– Ну, понятно все. Мне кажется, что управляет кто-то пауками. Это несложно - прибор это и позволял делать. Шлем, на голову надеваешь и командуешь. Сразу всеми, правда, это не очень удобно. Так, вот. Как выйдите с лифта, направо и прямо. Там будет зал. Именно там-то и должен остаться этот аппарат.

– Отец, может, с нами пойдешь?

– Тут жил, тут и умру.
– покачал головой старик.
– Может, еще лет пятьдесят протяну. Все равно большую часть времени провожу в криокамере. Я отсюда освещением управлять могу. На полчаса включу Вам свет в том зале. Только с одним условием. Бутылку тут оставите.

– Конечно, конечно.
– покивал головой я.

– Ладно, идите, вы молодые, у Вас времени мало. Все, давайте.

Он с нехарактерной для своего возраста резкостью встал, а через несколько секунд двери его комнаты закрылись прямо перед нашим носом.

Дальнейшее передвижение по коридору было уже больше похоже на рутину - часть народа рубит нити, часть оттаскивает их.

Дальше был еще один спуск по канату, после чего мы всей группой двинулись в освещенную сторону и оказались в моем персональном аду.

Свет переполошил все паутинное гнездо, коконы взрывались один за другим выпуская из себя полчища мелких недоразвитых пауков. В центре зала они образовывали просто гору. В пару метров высотой.

Воины синхронно выстрелили, и раздались хлопки, которые через секунду сменялись взрывами. Гранаты ушли прямо в центр кучи, расшвыряв пауков.

Одного из них швырнуло мне прямо в лицо, но, к счастью, мне удалось поймать его и раздавить рукой. И тут я все-таки понял, что именно из себя представляла куча.

Огромный, метра два размером паук. Он смотрел на меня своими восемью буркалами и хищно двигал жвалами.

Тут я потерял равновесие и упал - мои ноги были стянуты паутиной, и паук, не этот, другой, размером поменьше, около метра, аккуратно сматывал ее, подтаскивая меня к себе.

Мой дикий рев, полный страха и отчаяния заглушил все какофонию щелчков и треска, которую издавали пауку, и к моему счастью, смог привлечь внимание Герды.