Вперед вышел пожилой неандерталец, что для меня было вообще дикостью, я читал, что продолжительность жизни у них составляла около тридцати лет, в грубо сработанных металлических латах. Автоматной пули такие латы точно не сдержат, хотя, хоть какую-нибудь защиту обеспечить должны.

– Мы уходим!
– прокричал вождь.
– На нас постоянно нападают дикие животные! Поэтому мы снялись с места, на котором жили уже много лет!

На самом деле, он же не должен говорить... У них совсем другое строение подбородка, другие места прикрепления мышц.

Игра продолжала затягивать, заставляя забывать, что это именно игра.

– Наш форт несколько часов назад пал! Вы знаете что-нибудь об этом?

– Мы непричастны к этому! Это животные! Те же самые, которые нападали на нас!

– Можете ли вы сказать нам, откуда они берутся?

– Я скажу вам... Это место... Древний храм. Оттуда они и приходят!

Древний храм? Под Казанью? Слабо верится.

А вот в то, что дикари называют древним храмом лабораторию, верится очень и очень легко.

– Вы можете провести нас туда?

Вождь посмотрел на меня тяжелым взглядом, явно задумался, но сказал:

– Вы обещаете, что не тронете наше племя?

Теперь уже была моя очередь. Если судить по брошюрке к игре, это был враг, причем, враг, который ненавидит нас, и примирения с которым быть не может. Но, раз я могу вот так, спокойно поговорить с вождем этого племени, почему бы и нет?

– Мы обещаем!
– ответил я.
– Давайте разобьем тут стоянку, пока не сможем договориться обо всем.

Вождь согласился, и дал сигнал. Руками трудолюбивых неандерталов были разбиты какие-то палатки, у кого они были, разожжены костры, и по лесу пополз аппетитный запах готовящейся еды.

Люди явно относились друг к другу с недоверием. Что сапиенсы, что неандертальцы. Но, это были две ветви дерева, которое росло от единого корня.

Вождь пригласил меня на совет к себе в палатку. Я взял с собой Коралла, а остальным приказал разузнать как можно больше у игроков неандерталов. Заодно строго настрого запретил атаковать кого бы то ни было, да и вообще, наказал вести себя разумно.

Вождь встретил нас с почтением.

– Я надеюсь на вашу честность, люди.
– сказал он нам без обидняков, как только мы вошли внутрь.
– Но не могу сказать, верю ли вам. Память хранит года, когда нас не считали за людей, когда над нами издевались. Это делали ваши предки. Но мы победили это. Мы оказались сильнее.

– Вождь.
– ответил я ему.
– Мы сейчас не собираемся выяснять, кто оказался сильнее, и в чем. У нас сейчас общая проблема. Вы сказали, что можете провести нас к источнику этих животных.

– Древний храм, построенный вами. Он там.
– сказал он.
– Я дам вам двоих охотников, и они проведут Вас туда. Хотите, скажу честно, что с нами? Деревня вымирает. Племя умирает. Если вы нас предадите, то нам конец.

Я продолжал смотреть на него, ожидая, что же еще скажет этот старый дикарь, но он посмотрел на меня, покачал головой и сказал:

– Идите. Я пришлю охотников, и они проведут вас.

Как только мы вышли из палатки, я открыл окно управления группой, и скомандовал общий сбор чуть в отдалении, указав точку на миникарте. Народ потихоньку начал собираться.

– Я узнала, в чем дело.
– сказала Альфа.
– У игроков квест на миграцию. Вот они все вместе и собрались.

– Ага. Видимо, животные их крепко допекли.

– Вождь даст нам двоих охотников. Они доведут нас.

– Знаете, о чем я всегда мечтал?
– вдруг спросил нас Коралл.
– Я всегда мечтал поработать в паре с кем-нибудь из этих дикарей. Интересно же.

– Нас прислал вождь.
– сказал внезапно, чуть ли не выросший из-под земли неандерталец. Это был игрок, с ником Алаэт. Рядом с ним, секунду спустя, появился второй, чуть коренастее, его звали Гарг.

Значит, у охотников племени стелс работает примерно так же, как и у наших мародеров.

– Вы были в этом храме?
– спросил я.

– Это лаборатория.
– кивнул Гарг.
– Видимо, одна из тех, где клонировали зверей.

Как я и думал.

– Нам нужно уничтожить ее.
– сказал я.
– Что можно будет сделать? Туда можно пробиться?

– Там гнезда. Самки. Следят за молодняком. Они ж, стоит только им отвернуться, жрут друг друга. Их мы не убьем.

– А если в стелсе?
– спросил его я.