А вроде бы римляне же использовали эту казнь, нет? А они тогда не язычниками были еще?

Пятерых, избитых так, что тела их представляли просто кровавую кашу, поднесли к крестам. Откуда-то появилась лестница, первого подняли вверх ногами.

Будто бы понимая, что его ожидает, парень заверещал, маша руками. Дважды грохнул молоток, раздался совсем тонкий визг, и человек повис на кресте вверх ногами.

Еще двое ревнителей веры взяли его за руки. Он уже не сопротивлялся, только кровь из пробитых ног стекала по телу, и на лицо, смешиваясь с кровью из кучи ран, пропитывая волосы и капая на землю.

Второго подняли точно так же, и приколотили к кресту. Третьей была девушка, юбка задралась, показывая народу симпатичное кружевное белье, испачканное кровью. Люди заулюлюкали, а каратели, те самые, с молотками, были абсолютно равнодушны равнодушны. Стук молотков.

У нее даже бубонов не было! Она вообще еще не больна была!

– Вот видите!
– снова заверещал проповедник.
– Это одна из тех, кто навел на нас эту чуму!

Теперь к тем двоим добавилась и третья личность - инквизитор, охотник на ведьм. Безумие.

Постепенно потек слабый ручеек пленных, пойманных дальше по улице. Кресты все не заканчивались, и не заканчивались. Проповедник, окруженный своей паствой, стоял с лицом, выражающим глубокое удовлетворение проделанной работой.

– Очистимся же, дети мои!
– прокричал он, подняв микрофон ко рту.

Ради кого разыгрывается этот спектакль? Людей в игре больше нет, кроме меня, да еще пары десятков авантюристов.

Эта ситуация напоминала мне рассказ Брэдберри из цикла "Марсианские хроники". Об умном доме. Игра сейчас представляла собой нечто такое же - жители умного дома давно покинули его, а он продолжает день изо дня выполнять заданный заранее алгоритм.

Только этот алгоритм явно писал безумец. Зачем устраивать такое? И вместо ласкового дождя на серый бетон Полиса сейчас течет дождь из крови и слез. Да, возможно, это отбросы общества, но заслуживают ли они того, что сейчас происходит с ними?

Что вообще нужно сотворить, чтобы тебя распяли на кресте вверх ногами?

Кем нужно быть, чтобы такое сотворить? Какую траву там курят разработчики, что устроили такое?

Безумие это болезнь. Доктор пришел.

Я посмотрел на девушку. Кажется она только сейчас поняла, от какой участи я ее спас.

"Это все спектакль" - сказал я себе. Да, именно так. Безумный спектакль, разыгрываемый разработчиками этой игры. Вкупе с появившимися новыми возможностями, вроде того, что говорить шепотом. Или, больше не исчезающие трупы.

Пазл начал собираться в голове, но я заставил себя прекратить думать.

– Сиди здесь, постарайся забиться куда-нибудь, и не выходить. Если тебя найдут, то ты очень быстро окажешься на том же месте, где и они.

– Не уходи...
– шепотом попросила она.
– Мне страшно.

Я, покачав головой, встал, и вышел на улицу. Люди не обратили на меня никакого внимания, они были слишком увлечены муками казнимых. Мне нужно было найти безопасную позицию, откуда я смогу быстро исчезнуть.

"Святой отец" просверлил меня взглядом, но, видимо, узнал человека, который был на проповеди, кивнул и улыбнулся. Я улыбнуться ему не смог бы - клювастая маска скрывала лицо.

К черту позиции, к черту тактику. Я не хочу больше смотреть на все это.

Активировав "Превращение в Зверя", я бросился вперед, лавируя между телами пока что ничего не понимающих зевак. "Святой Отец" продолжал кричать, призывая уничтожить их всех и таким образом отчиститься. Я почувствовал, что у меня сильнейшим образом заболела голова.

Подмяв под себя его грузное тело, я протянул руку и когтистой лапой разорвал грудь, срывая с шеи большой деревянный четырехконечный крест, висевший на простом кожаном шнурке.

– Зверь! Оборотень!
– закричал священник, срываясь на визг.
– Уходи! Сгинь в бездне, из которой явился!

– О какой бездне ты говоришь?
– хрипло пролаял я, сам удивляясь, что мне это удалось. Раньше в облике Зверя я мог только рычать и скулить. К сожалению. Сомкнув лапы на шее безумца, я изо всех сил встряхнул его и снова спросил.
– О какой бездне?

– О той, откуда явился мор.
– Ответил проповедник, и на секунду на его лице появилось осмысленное выражение. Безумие, плескавшееся в глазах, на секунду сгинуло, и он продолжил.
– На месте города, который забрали за человеческую алчность, там, где день неотличим от ночи и в воздухе всегда летает пепел, который не осядет во веки веков.

Он шептал свой горяченный бред, а толпа тем временем отвлеклась от мук истязаемых палачами "грешников" и обратила внимание на меня.

Он говорит об Альметьевске? Ведь, именно оттуда появилась чума. Только откуда ему-то знать?