– Конечно. Я стар, но не н-настолько беспамятен.

– Истинно так, государь. – Нарцисс поклонился. – Тогда ты помнишь, что я докладывал тебе об обнаруженной мною связи между этим ограблением и некоторыми преторианцами. Люди, которых я подозревал в этом преступлении, были связаны с Освободителями.

Клавдий кивнул:

– Продолжай.

– Для того чтобы продолжать это моё расследование, мне понадобились люди, которых можно было бы ввести в круг преторианцев. Катон и Макрон уже не раз выполняли для меня ответственные поручения, и их преданность тебе так велика, что они с радостью согласились рискнуть собственной жизнью и под чужими именами попытаться проникнуть в ряды заговорщиков.

– Согласились? – прошептал Макрон. – Ну, это он палку перегнул…

– Данное им задание было крайне опасным, – продолжал Нарцисс. – Но благодаря их усилиям, а также работе моих самых преданных агентов нам удалось выявить главарей заговорщиков, а также в полной мере определить и весь размах этого заговора. Да, государь. Мы выяснили, что именно эти изменники искусственно создали в городе дефицит зерна. Они намеревались таким образом спровоцировать гражданские беспорядки, они преднамеренно вызвали в Риме голод. К счастью, запасы зерна, спрятанные Освободителями, были найдены и теперь находятся под охраной одной из когорт городской караульной стражи. Вот так, государь. – Нарцисс сделал паузу и прокашлялся. – Это я отдал такой приказ от твоего имени, государь. Прости меня.

У императора загорелись глаза, и он весь подался вперёд:

– Зерно нашли, говоришь? Тогда надо сразу начать раздачу народу, как можно скорее!

– Я уже отдал распоряжение начать перетаскивать зерно во дворец, государь, так что вся благодарность народа за восстановление поставок и раздачи достанется тебе.

– Очень хорошо! – Клавдий улыбнулся с явным облегчением. Потом махнул рукой: – Продолжай.

Нарцисс секунду помолчал, со значением глядя на Тигеллина.

– Хотя двое командиров, которые возглавляли заговор, мертвы и остальные несостоявшиеся убийцы тоже убиты или схвачены, есть ещё и другие участники заговора против тебя. Или, если быть точным, двух заговоров.

Клавдий нахмурился:

– Двух? Объяснись!

Нарцисс жестом указал на Катона и Макрона.

– Мои агенты выявили наличие параллельного заговора, государь. Освободители были не единственными изменниками, стремившимися тебя свергнуть. Рухнувшая плотина и попытка сорвать представление на озере – это работа других заговорщиков. Тех, кто рассчитывал использовать действия Освободителей в своих собственных целях… – Нарцисс повернулся к Тигеллину и медленно обошёл его так, чтобы оказаться лицом к лицу с Палласом. Потом продолжал: – Это ведь только после нынешнего покушения на твою жизнь, государь, я начал осознавать весь размах их гнусных замыслов. В их намерения входило всеми силами помогать Освободителям в их попытках убить тебя, государь. А потом воспользоваться возникшим хаосом и заменить тебя другим императором – по собственному выбору.

Катон видел, как от лица Палласа отхлынула кровь, когда Нарцисс раскрыл его тайные замыслы. Паллас бросил быстрый взгляд на Агриппину, потом всё же сумел взять себя в руки и пристально уставился на соперника, Нарцисса.

– Так кто же они, эти другие изменники? – требовательным тоном осведомился император. – И кем они намеревались меня заменить?

Нарцисс повернулся и поклонился Нерону:

– Твоим приёмным сыном, государь.

Клавдий со свистом всосал воздух и обернулся к Нерону:

– Это правда?!

У юноши отвалилась нижняя челюсть, и он замотал головой. Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Агриппина вскочила на ноги. Лицо её было искажено яростью. Она гневно ткнула пальцем в Нарцисса:

– Он лжёт! Как и все эти греки-вольноотпущенники, которыми ты себя окружил!

Паллас скривился.

– Как ты смеешь в чём-то обвинять моего сына? – яростно продолжала Агриппина. – Как ты только осмелился?!

– Я не обвиняю его в том, что он принимал участие в заговоре, – ответил Нарцисс достаточно громко, чтобы перекрыть её протестующие вопли. – Я сказал лишь, что есть люди, которые желают использовать Нерона, посадить его на трон вместо императора. По всей видимости, с целью потом манипулировать им в их собственных интересах.

– Кто они, эти изменники?! – снова возопил Клавдий, успешно стараясь преодолеть своё заикание. – Назови их!

– Не могу, государь. Пока что не могу, – извиняющимся тоном ответил Нарцисс, продолжая, впрочем, пристально смотреть на Палласа и Агриппину. – Но я точно знаю одного человека, который стоит очень близко к самому сердцу этого второго заговора. Это вот этот командир преторианцев. – И он указал на центуриона Тигеллина. – Мои агенты, Катон и Макрон, поймали его возле тел тех двоих, кто возглавлял покушение на тебя, государь. Префекта Геты и центуриона Синия. Он был вместе с ними и убежал вместе с ними, и теперь совершенно ясно, что он убил их, чтобы скрыть своё участие в заговоре. Естественно, теперь этот центурион яростно отстаивает свою невинность, он даже заявил, что сам преследовал их и вступил с ними в схватку, в которой их и убил.

– Это правда, государь, – спокойно заметил Тигеллин, перебив Нарцисса.

– Нет, это ложь! – возразил Нарцисс. – Что и будет доказано, когда тебя передадут в руки следователей и допросчиков; уж они-то точно выяснят, кто твои соучастники. У них, знаешь ли, имеются средства выбивать из изменников и предателей все нужные ответы.

Тигеллин посмотрел на Агриппину, а та бросила взгляд на Палласа и сделала ему незаметно знак, призывая вмешаться. Явно обеспокоенный Паллас облизал губы и выступил вперёд: