Шрифт:
– Это были враги императора?
– Не всегда.
– Как его зовут? – продолжал нажимать Катон.
– Не знаю. Такая была договорённость. Он просто платил мне, чтобы я делал то, что нужно его хозяину, и не задавал никаких вопросов.
Катон раздражённо фыркнул.
– Ну ладно, а как он хоть выглядел? Тот человек, который давал тебе задания?
Цестий лишь пожал плечами:
– Мужик как мужик. С тебя ростом и сложением. Чуть постарше…
– Ещё что? – резко спросил Катон. – Какие-нибудь шрамы, что-то заметное?
– Да-да… Татуировка. Вот тут. – Цестий поднял руку и коснулся пальцем шеи под ухом.
Катон почувствовал, как у него кровь застыла в жилах. И тут услышал, как Макрон тихо выругался.
– Что за татуировка? – спросил он.
Цестий напрягся, пытаясь вспомнить.
– Да я всего один раз её разглядел… Когда мы в термах встречались. Полумесяц и звезда…
Катон сразу вспомнил, где и когда он видел эту татуировку – это было в тот день, когда они прибыли в Рим.
– Так это ж Септимий, кто же ещё, – пробормотал Макрон ему на ухо.
– Значит, Септимий?! В какую это идиотскую кашу мы вляпались?!
У Катона в голове была сплошная мешанина из воспоминаний, догадок, видений и умозаключений, он стоял в полном замешательстве, чувствуя, что оказался в тупике. Значит, это ещё один заговор, упрятанный и таящийся даже глубже, чем тот, что задумали и разработали Освободители. Чудовищный замысел! Катон не мог не восхититься потрясающей хитроумностью этих заговорщиков, хотя она и внушала ему жуткое отвращение. Тут перед ним в первый раз открылась вся глубина лжи и обмана, которыми его и Макрона – вместе со многими прочими – потчевали все эти годы. Он быстро поднялся на ноги и повернулся к другу:
– Нужно немедленно возвращаться во дворец. И сразу отыскать Нарцисса.
– Нарцисса?
При последних отсветах гаснущего факела Катон пристально посмотрел в глаза другу:
– Нас провели. Против императора существует не один заговор. Я уже давно подозреваю это. Но тут имеется и ещё кое-что, Макрон. Надо спешить.
Цестий хрипло засмеялся.
– Что тут смешного? – прорычал Макрон.
– Да я просто разделяю мнение твоего дружка. Час пришёл, теперь самое время действовать.
Катон резко повернулся к нему:
– Это почему же?
– А потому, что последний приказ, который отдал мне Синий, это быть готовым перетащить зерно обратно в склад Фронтина. Завтра рано утром.
– Завтра?! – Катон нахмурился. – Значит, то, что запланировали Освободители, должно произойти нынче ночью… – У него снова образовался ледяной комок в животе. – Дрянь дело, этой ночью они попытаются убить императора! Надо спешить!
Катон повернулся ко входу для публики, но тут раздался жалобный стон. Цестий пошевелился и поднял измазанную кровью руку:
– Погоди! Ты ж обещал мне лёгкую смерть, преторианец!
– Да, обещал. – Катон обернулся к нему и секунду смотрел прямо ему в глаза, прежде чем вынуть кинжал и бросить его в песок рядом с раненым бандитом. – Вот, получи. Ты пользовался таким же, когда наносил удары людям в спину из-за угла. Теперь воспользуйся им для самого себя, если у тебя хватит смелости.
И бегом направился к выходу из Цирка. Макрон последовал за ним.
– Эй! Эй, вы! – закричал им вслед один из служителей. – Его нельзя тут оставлять! Эй! Я вам говорю!
Служитель даже пробежал несколько шагов следом за преторианцами, убегающими во тьму, но потом остановился. Из-под императорской ложи донёсся короткий хриплый стон, затем длинный, затихающий вздох. Когда он повернулся и подошёл взглянуть, что там произошло, смертельно раненный гигант уже лежал на боку совершенно неподвижно и из его груди торчала рукоять кинжала.
Глава двадцать восьмая
При коптящем свете всё той же масляной лампы, которой они воспользовались, когда освещали себе дорогу из императорского дворца, Катон с Макроном вылезли из тайного тоннеля, выходящего к Большому цирку. Макрон недовольно мотал головой, теряясь в догадках по поводу полученных сведений:
– Ничего не понимаю! Зачем Нарциссу потребовалось убивать Агриппину и Нерона?
Катон осторожно попробовал нажать на дверь, которую Нарцисс показал им два часа назад. Она была по-прежнему не заперта, так что он тихонько отворил её и заглянул в чулан, где хранилось топливо для главной дворцовой бани. Вдоль стен тянулись аккуратные штабеля дров. Катон подождал минутку, но впереди не было слышно ни звука и не видно никакого движения. Он сделал Макрону знак следовать за собой.
– Ты сам подумай, Макрон. Ответ-то лежит на поверхности, ты его уже знаешь.