Тоннель расширялся и образовывал нечто вроде огромного складского помещения, освещаемого несколькими жаровнями и факелами, укреплёнными в железных держалках на стенах. Сразу за выходом из тоннеля весь пол был усыпан битым камнем. Сперва Катон решил, что это помещение искусственное, чья-то постройка, но потом понял, что это естественная пещера, просто расширенная трудами людей. В нескольких местах, по-видимому, неизвестные горняки глубоко врубились в скалу с целью расширить помещение. Коптящие факелы на стенах давали достаточно света, чтобы видеть картину во всех подробностях. В дальнем конце пещеры высились настоящие горы из мешков с зерном, они занимали более половины её площади, а она была шагов сто в длину и около сорока в ширину. Сбоку к стене была прислонена широкая деревянная лестница, она вела вверх, к каменному козырьку, позади которого виднелся выложенный кирпичом проход, наклонно уходящий вверх, во тьму.

В ближнем конце пещеры стояло несколько столов и скамейки, и на них сидело человек тридцать-сорок. Среди них было и несколько женщин, в коротких туниках, едва закрывавших им ягодицы. Их лица были напудрены добела, глаза грубо обведены чёрной краской – сульфатом сурьмы. Стол сбоку был длиннее остальных. За ним сидел Цестий, а у него на коленях – толстая рыжая девица. Одной рукой они играла с кудрями на его голове, а он гладил и сжимал пальцами её грудь, свободно свисавшую из выреза туники. Самые крутые на вид бойцы его банды сидели рядом с ним, пили и смеялись вместе со своим предводителем.

Катон сделал знак Макрону подойти поближе.

– И что они тут празднуют, как ты думаешь? – шёпотом осведомился Макрон, оглядев эту сцену.

– А как ты сам думаешь? Они сидят тут на вершине горы зерна под городом, который вот-вот начнёт умирать с голодухи. И они собираются начать резню. По крайней мере, кто-то собирается, а они примут в этом активное участие.

Они продолжали в молчании наблюдать за пирующими. Потом Макрон заговорил снова:

– Я так полагаю, мы можем на них напасть. Они по большей части вооружены только кинжалами. Есть, правда, несколько мечей, дубинки и топоры. Ребята крутые на вид, но они уже как следует приняли на грудь, несколько мехов вина осушили, и это, конечно, скажется на их боеготовности.

Катон внимательно осмотрел всех мужчин в пещере. Он был согласен с оценкой друга, но в любом случае бандиты Цестия превосходят их числом. Так что было бы разумным предупредить Нарцисса, сообщить ему об этом зерне, хранящемся в пещере, на случай, если бой обернётся не в их пользу.

– Хорошо, так и поступим. Но одного человека надо отправить к Нарциссу, сообщить о наших открытиях. На всякий случай.

Макрон пожал плечами:

– Если считаешь, что это необходимо… из-за этих мерзавцев я провёл целую ночь, купаясь в дерьме, так что не ощущаю никаких приступов милосердия.

– И тем не менее пошлём кого-нибудь с рапортом.

Они тихо двинулись назад от угла тоннеля, и Катон указал в дальний его конец, где слабый отсвет указывал, где остановились Септимий и германцы.

– Веди их сюда, только чтоб всё было тихо. И факелы пусть погасят. Их больше, но на нашей стороне внезапность.

Макрон кивнул и пошёл обратно по тоннелю. Катон недолго смотрел ему вслед, потом вернулся обратно к повороту. Некоторое время он наблюдал за Цестием. И решил, что вожака бандитов следует взять живьём. Это, конечно, будет нелегко, подумалось ему. Цестий – мужик мощного телосложения, он профессиональный убийца, который, несомненно, будет драться до последнего, до самой смерти. Но даже при этом только Цестий может ответить на вопрос, который преследовал и донимал Катона с того дня, когда они столкнулись с засадой на Форуме.

О приближении Макрона и остальных он понял по шороху их шагов. Он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить в тоннеле последний оранжевый отблеск – это германцы загасили факелы. Они выдвинулись из темноты, и Макрон сделал им знак развернуться в обе стороны. Германцы неслышно прокрались мимо Катона и спрятались за камнями. Они тихонько вытащили из ножен мечи и пригнулись, дожидаясь приказа к нападению. Катон отступил назад, к выходу из тоннеля, и быстро сообщил назначенному курьером германцу рапорт для Нарцисса. Тот кивнул, когда Плаут перевёл ему содержание сообщения, а потом передал солдату трутницу и один из затушенных факелов. И германец двинулся обратно в тёмный тоннель. Секунду спустя там сверкнули слабые пятна света – это он высекал огонь, потом факел загорелся ровным пламенем, разогнавшим мрак. Его отсветы быстро исчезли, когда солдат углубился в тоннель.

Катон крадучись вернулся и присоединился к Макрону, который присел за большим обломком камня посреди выстроившихся в линию германцев. Он глубоко вдохнул, успокаивая нервы, потом покрепче ухватил рукоять меча.

– Ну, ты готов?

– Всегда готов. Пошли.

Катон напряг все мышцы, оглянулся направо и налево, проверяя, все ли сотоварищи смотрят на него. Потом выдохнул и громко скомандовал:

– За мной!

Его команда эхом отдалась от стен пещеры. Катон перепрыгнул через каменный обломок и рванулся к сидевшим за столом мужчинам и женщинам. Макрон издал оглушительный рёв, который тут же потонул в воинственных криках бросившихся в атаку германцев. Смех и пьяная болтовня людей Цестия тут же стихли, и они уставились на бородатых варваров, бегущих на них с обнажёнными мечами, издавая дикие боевые кличи. Секунду Цестий и его люди были слишком ошеломлены, чтобы сделать хоть одно движение. Но потом ошеломление прошло, Цестий сбросил с колен девку, вскочил на ноги и вырвал из ножен свой короткий меч.