— Вижу, ты многое начал понимать, — сухо заметила Лив и лениво потянулась в кровати. — Видеть, что творится с людьми, когда они наконец узнают правду, никогда не надоедает.

— Правду, — бездумно повторил Взлетающий Орел.

— Теперь, — продолжила Лив, — я открою тебе другую правду, правду обо мне. Я расскажу тебе это потому, что ты изголодался по правде. Вот правда о Лив: она ненавидит Гримуса. Она ненавидит Виргилия. Она ненавидит эту адову гору.

— Но она продолжает жить на горе, — заметил Взлетающий Орел.

— Ненависть, — ответила Лив, — это нечто очень близкое к подлинным могуществу и власти. Многих ты знаешь, кто по собственной воле отказался от власти?

Взлетающий Орел открыл было рот, чтобы ответить, но Лив не позволила.

— Пора заглянуть в книгу, — сказала она и сунула руку под подушку.

Неподвижно сидя на стуле в темной комнате, пешка неизвестно в чьей игре, как было провозглашено скрывающим от него свое лицо оракулом, без надежды на успех, чему подтверждением были досадливые глухие возгласы и бормотание за окном, Взлетающий Орел слушал историю острова Каф; сейчас, когда он думал, что уже ничто не способно удивить его, он узнал такое, от чего по его спине побежал холодок благоговейного ужаса. И как обычно, все его прежние догадки оказались неверны.

Развешанные по стенам вырезанные из дерева изображения видели, как женщина Лив достала из-под подушки очень, очень старую записную книжку в обложке из потертой кожи.

— Когда-то давно, — объяснила она, — Виргилий вел дневник. Я прочитаю тебе основное, самые главные выдержки из его дневника — тебе стоит это услышать.

В темной загородке в углу комнаты громко закудахтали и забеспокоились куры.

— Я буду читать не все, а только самое важное, — сказала она и заговорила — медленно, нараспев, очевидно, читая по памяти, поскольку за окнами комнаты уже спустился вечер и последний источник света, дозволенный в доме, — окно — уже почти померк. Лив помнила дневник Виргилия наизусть.

Середа, 19-е июня.

Мои дневники всегда были моими лучшими друзьями. Письменное слово гораздо преданней и постоянней человеческого бытия. И гораздо откровенней. В нем, точно в чистом и ровном зеркале, можно ясно увидеть свои недостатки, но оно покажет вам их без всякой злобы и упрека. Это та же дружба, если угодно.

Хочу сразу предупредить вас, мой дорогой друг, что сегодня вам придется призвать на помощь всю свою усидчивость и напрячь внимание. Поскольку я собираюсь поведать вам правду, поверить в которую непросто. А я хочу, чтобы мне поверили.

Если человеку удается вовремя взлететь на гребень событий, то можно считать, что будущее его обеспечено. Милейший Брут. Наверное, он был прав. Ясно одно: вал событий наконец достиг и моей тихой гавани. Хотя рассчитывать в таких условиях на безусловно благоприятное будущее пока сложно. Однако я заговорился и никак не перейду к сути. Начало всегда дается сложнее всего. По крайней мере, мне.

Мои извечные недостатки вполне обычны: глубокомысленная лень, легкий, как бабочка порхающий от одного предмета к другому рассеянный ум, что в свое время очень помешало мне претворить мои вдохновенные археологические планы в жизнь. Лень, по известной всем иронии, ведет прямиком к физическому труду. Но за все нужно платить, а держать в руках лопату я давно уже научился. Пускай пользоваться ею мне теперь приходится для немного иной цели, закапывания, а не раскопок. Себя я сейчас вижу выполняющим общественно-полезный в перспективе труд — я шпигую почву материалом будущих археологических изысканий. Другого пути нет: если в труде нет достоинства, то его следует придумать себе в утешение.

Наверно вам уже известно, что мой работодатель, хозяин — человек по имени Николас Деггл. Не далее как вчера он заходил навестить меня. (Пользуясь случаем, приношу свои извинения за то, что так давно не брался за перо. Дело в том, что события последних дней не давали мне свободно продохнуть). Думаю, Деггл заглянул ко мне просто от нечего делать. Эта его привычка, нагрянуть неожиданно, сильно раздражает. Но я прощаю ему, потому что при необходимости он охотно дает мне деньги вперед. А учитывая некоторые мои особые обязанности, его визит становится понятным.

Дело в том, мой дорогой друг, что я копаю могилы не только для людей, но и для домашних животных! — погребение которых организует предприимчивый Деггл. Я без счета предаю земле спаниелей, любимцев семьи, и горько оплакиваемых пожилых кошечек. Как говорится, всем приходится с чего-то начинать. Нельзя придумать более смиренного начала, чем то, что досталось мне.

Место на кладбище отведено домашним любимцам в самом дальнем углу, на опушке густой лесной чащи. Приготовив надлежащую ямку для третьего за день песика, я решил сделать перерыв на обед, о, совсем скромный: пара печений и кусок сыра. И направился к деревьям, чтобы найти удобное место в тени. И увидел Это.

Поначалу я решил, что это какое-то заброшенное надгробье. При более подробном ближайшем рассмотрении я отверг это простое объяснение. Предмет, целиком вырезанный из камня, был высотой в рост человека. Внешними контурами Это напоминало Розу сложных очертаний, отчего впоследствии и возникло его название: Каменная Роза.

Роза стояла прямо посреди зарослей кустарника. Не думаю, что кто-то хотел спрятать ее там специально. Просто она была там, и все. Расчищая себе путь, я сильно оцарапал руки и порвал рукав куртки.