«Коллективный Чернецкий» был респектабельным клубом очень уверенных в себе джентльменов премиум-класса на представительских автомобилях с IT– авио-никой. Вдумчивые ценители в сегменте «лакшери», эти платиновые господа разгадали тайну телекинеза, научились незаметно перемещаться в параллельные миры и надели дьяволу на рог браслет с маячком. Они знали о Екатеринбурге всё.

Владимир Тунгусов работал в команде Чернецкого с 1997 года. Постепенно он набрал огромный аппаратный вес. Расходились слухи о его коррупционных подвигах и неимоверном могуществе: например, сам Козицын аж целых четыре раза носил план Сити-центра на утверждение. Журналисты ошпаривали Тунгусова компроматом и ругали на все корки, правоохранители прорывались в кабинеты и в особняки, противники строили козни, но Тунгусов отбивался и отбояривался.

Его называли новым крёстным отцом Екатеринбурга. Говорили, что Тунгусов превратил мэрию в мафию, прикормил чиновников и подкупил депутатов; что он поставил своих людей на все должности; что он рулит землеотводами, арендой, тарифами, приватизацией, строительством… В общем, Тунгусов отрастил спруту щупальца, криминализовал истеблишмент и создал «коллективного Чернецкого».

Аркадий Чернецкий

Специалисты рассуждают о специфике коррупции при Тунгусове. Дескать, при нём не пилят бюджеты, не вымогают взятки и не разрешают всё что угодно любому, кто больше занёс. Коварный Тунгусов, этот муниципальный Макиавелли, создаёт тепличные условия для надёжных бизнесов. Надёжные – это которые не забудут о благодарности и сделают свои дела так, как обещали, во благо горожан, чтобы общественное негодование не орало на митингах возле Серого дома. Круговая порука пополам с гражданской ответственностью – вот и команда, то есть «коллективный Чернецкий».

В стране во второй половине нулевых президент потихоньку выхолащивал демократические институты. По настоянию губернатора Мишарина в августе 2010 года законодатели внесли в Устав города поправки, меняющие модель управления городом (Мишарин, разумеется, действовал в федеральном тренде). Теперь власть градоначальника разделилась на две составляющих: избираемый горожанами мэр занимался нормотворчеством, а наёмный сити-менеджер – реальной работой.

Как будто и не было двадцати лет! Схема «мэр vsсити-менеджер» точь-в-точь повторяла схему «глава горадминистрации vsпредседатель горсовета», по которой Чернецкий начинал работать в 1992 году (но тогда он был в роли сити-менеджера, а в 2010-м ему светил пост, аналогичный председателю горсовета). И Аркадий Чернецкий не пожелал цепляться за власть, не пожелал повторения истории в виде фарса. Титаны «лихих девяностых» знали, что такое величие цезарей. 2 ноября 2010 года Чернецкий добровольно ушёл в отставку.

Сити-менеджером стал Александр Якоб, бывший зам Чернецкого. Мэром стал председатель гордумы Евгений Порунов. А через полтора месяца – в декабре 2010 года – Мишарин включил мэра и сити-менеджера в правительство области; тем самым он подчинил мэрию себе, губернатору. Это было деловитое завершение долгой войны города и области, техничная победа одним-единственным ударом.

Казалось, всё закончилось – но не тут-то было. Город продолжал бороться с диктатом области, только теперь его сопротивление стало, так сказать, кадровым. Политический вес против политического веса. В публичной политике вели борьбу уже не сами титаны «лихих девяностых», а их могучие тени. «Тенью Чернецкого» и была команда Тунгусова, «коллективный Чернецкий». Парадоксальным образом эта спаянная команда и вырвала Екатеринбург из лапищ областной власти.

Губернатор Мишарин «демонтировал» команду Росселя, но как технократ и гений логистики он не видел особенной необходимости в своей команде – он сам себе команда. Однако Мишарин ушёл. А губернатор Куйвашев слишком быстро поднимался по карьерной лестнице и нигде не успевал собрать себе команду. И вот теперь ему не на кого было опереться: ни своего войска, ни росселевского.

Команда Владимира Тунгусова переиграла губернаторскую администрацию. Подчинённая ей де-юре, де-факто она добилась аппаратной самостоятельности, и поэтому город сохранил автономию и остался приоритетом областной политики.

Даже тени титанов «лихих девяностых» оказались победоносны.

Россия не имела права строить небоскрёбы, потому что не было нормативной базы. Небоскрёбы могла строить только Москва. А екатеринбургский бизнесмен Андрей Гавриловский решил построить небоскрёб в Екатеринбурге. Вот наглец.

Сверхвысокий офисник Гавриловского поначалу назывался «Антей-3». Мэр Чернецкий и губернатор Россель, непримиримые соперники, сошлись на том, что этот великан нужен городу, хотя мэр говорил, что лучше сделать его на 12 этажей пониже, а Россель говорил, что на три этажа повыше. В 2005 году Россель подписал постановление о возведении здания высотой 54 этажа – и тем самым снял табу на небоскрёбы за МКАДом. И Гавриловский нацелил в небо строительные краны.

Андрей Гавриловский родился в Свердловске в 1963 году. Окончил радиофак УПИ, работал мастером на приборостроительном заводе, там возглавил комитет комсомола. В 1988 году комсомольским организациям было разрешено заниматься хозяйственной деятельностью, и комсорг Гавриловский вместе с двумя бывшими однокурсниками сразу учредил предприятие «Дельта»: оно занялось сооружением ангаров. Это была подработка вроде той, что в СССР промышляли шабашники.

Однажды партнёры рассчитались с Гавриловским по бартеру партией мебели, и мебельный бизнес показался Гавриловскому интересным. В 1992 году комсорг-коммерсант оставил «Дельту» с её ангарами и переключился на диваны, шкафы и кровати. Гавриловский сделал ставку на товар экономкласса – и бодро двинулся к высотам капитализации. В 1997 году он откупил площади в «китайской стене» на Малышева, 84, и открыл здесь салон «Бабушкин комод». Потом у него появился мебельный мегамаркет «Полтинник». А потом Гавриловский задумал возвести в центре Екатеринбурга собственный Манхэттен. Назвать его можно «Антей».