— Механическое начало? — спросила Анна. — Простите, я не поняла…

— Вы не раз их видели здесь, в этих коридорах, — пояснил Ибрагим Андреевич. — Прелестные молодые люди. Каждый из них нам очень дорого обошелся. Ноу-хау одного военного завода. Мы заблаговременно заказали эти… — он некоторое время подбирал слово, — электронные тела.

— Для себя?

— Ну какая разница, для кого?! Для живых. Идеальный механический креп поможет людям решить проблему бессмертия.

— Вашего бессмертия?

— Совершенно не обязательно, но в том числе и моего.

— Гарантии?

— Никаких, абсолютно никаких. Но для вас это вопрос собственного существования. Ведь до сих пор крепы возникали стихийно, по обоюдному согласию, можно сказать, по любви. А мы ставим научный эксперимент по продлению человеческой жизни.

Маленький призрак, добравшись до верха бутылки, перевалился через горлышко и спрыгнул на крышку стола. Он смешно отряхивался.

— Это уродство. Аномалия, — поймав малыша в руку, сказал председатель. — Он так слаб, что, даже мертвому, ему не хватает массы. Но он вам пригодится. Мы хотим, чтобы вы взяли его с собой.

«Карманный шпион? А ведь председатель неравнодушен к нему, — подумала Анна, позабыв, что все здесь прекрасно слышат ее мысли. — Нужно как-нибудь отказаться..»

— Когда я должна ехать? — спросила она, с трудом погасив новый приступ раздражения. Она вынула из сумочки пудреницу и, глядя в маленькое круглое зеркальце, тщательно подправила губы алой помадой.

— Поезд завтра в четыре часа. У вас, между прочим, будут интересные попутчики!

Лил противный дождь — какой-то неапрельский, занудный, ледяной. В здании вокзала почти никого: ни живых, ни мертвых. Только сквозняк шевелил мусор по грязному кафельному полу. Сквозь мутные стекла можно было различить поданный на посадку потрепанный, насквозь проржавевший почтовый поезд.

— Один взрослый и один… — наклоняясь к окошечку кассы, попросил Алан, но, неожиданно вспомнив, что Олегу покупать билета не нужно, сразу же исправился: — Один билет, пожалуйста!

— Хотите купе? — У кассирши был сонный голос.

— Все равно. Пусть будет купе.

Длинные стрелки на вокзальных часах шевельнулись, поезд неприятно гуднул: до отправления оставалось всего несколько минут. Взять билет, пробежать по платформе… Можно и не бежать — теперь он уже не опоздает. А дальше — чего проще! — пройти по вагонам, заглядывая в каждую дверь.

Накануне вечером трудно было и надеяться, что вообще удастся выследить влюбленную куклу и ее мастера, но покойные воспитанники детской колонии имени Александра Урбицкого сделали невозможное. Каждый подозрительный самолет они прочесали еще в воздухе, до посадки.

— То густо, то пусто! — сказала кассирша, пробивая синюю полоску билета в своем кассовом аппарате.

— Простите!.. Я не..

По протянутой руке, по форменному рукаву мелкими быстрыми шажками пробежал маленький человечек. Каблучком он пнул металлическую пуговицу на манжете, после чего сделал на мизинце кассирши сальто-мортале и, оттолкнувшись от острого красного ногтя, спрыгнул на стопку чистой бумаги; затем повернулся и весело махнул ручкой. Одет он был в маленький желтый костюмчик, и Алан отчетливо различил как микроскопические золотые часики-луковичку, болтающиеся рядом с жилетным кармашком, так и торчащую черную бородку. Несмотря на свои размеры, лилипут был весьма немолод.

— На весь поезд за два месяца только семнадцать билетов продано! — объяснила кассирша. Никакого лилипута она, конечно, не видела. — А за последние десять минут вы уже четвертый! — и непроизвольно потерла ладонь о деревянный край своего стола.

На перроне никого. Серый потрескавшийся бетон, единственный, потрепанный поезд. Проводники, застывшие в дверях своих вагонов, будто статуи в нишах. Можно было не торопиться. Алан медленно двигался вдоль поезда, заглядывая в окна. Если удастся увидеть их до отправления, не придется потом лезть через все эти грохочущие переходные тамбуры. Перед тем как выйти из дому, он растер еще несколько лепестков и теперь, чтобы не упустить Олега из виду, вспоминая, поднимал руку к лицу и нюхал пальцы. Мертвых пассажиров в поезде не было, как, впрочем, и живых. Олег бежал впереди, тоже заглядывая в окна. Чья-то рука сильно потянула Алана Марковича за пальто — это было так нелепо, а он даже не удивился.

— Опять вы?

Красный плащ Анны промок насквозь, мокрые волосы липли к лицу, придавая ему какое-то странное, нечеловеческое выражение. Она щурилась. Алану потребовалось усилие, чтобы отнять ее руку от своего пальто. Анна не говорила ни слова, и он, оттолкнув ее, пошел дальше вдоль вагонов, продолжая заглядывать в окна.

— Вы не поедете! — крикнула она, пытаясь перекрыть своим голосом грохот тронувшегося состава. — Стойте! Вы никуда не едете, Алан Маркович.

Лязгнули ржавые буфера, поезд покачнулся и тронулся с места. Алан, сделав рывок — несколько быстрых шагов вдоль вагона, — вскочил на подножку. Размазав ладонью мокрые волосы по лицу, Анна рванулась за ним. Тогда Олег, кубарем кинувшись учительнице под ноги, толкнул ее головой, и она повалилась на бетон платформы, застонав от досады. Пытаясь подняться, она поймала мальчика за руку, но тот легко вырвался и сумел еще зацепиться за бампер последнего вагона.