Шрифт:
В голове у него шевельнулась какая-то мысль, но он никак не мог ее сформулировать.
– Двадцать второе июня девяностого года… – повторила Ирина Анатольевна. – Его самолет приземлился в восемнадцать тридцать. Я надеялась, что уже на следующее утро его увижу, а вместо этого… вместо этого меня привезли в морг на опознание.
Маркиз засобирался, сказал хозяйке, что должен сегодня навестить еще двух старых актрис, и отправился домой.
Всю дорогу до дома он пытался понять, что же так взволновало его во время разговора с Ириной Анатольевной.
Однако мелькнувшая у него мысль так и не давалась, она уходила на дно сознания, как сорвавшаяся с крючка рыба уходит на глубину.
Дома его встретил запах чего-то удивительно вкусного.
– Лолка, что это ты приготовила? – крикнул он из прихожей, принюхиваясь. – Никак испекла торт?
– Не торт, а ореховое печенье! – ответила его боевая подруга, выходя из кухни и вытирая руки о передник. – Но это не для тебя, это для Пу И. Конечно, тебе тоже немножко перепадет, если он с тобой поделится…
– Для Пу И? – Маркиз удивленно заморгал. – Лолка, ты что, сдурела?
– Ты что, забыл, что сегодня нашему дорогому Пу И исполнилось три года?
Поскольку Ленино лицо выражало полную растерянность, Лола всплеснула руками и воскликнула хорошо поставленным театральным голосом:
– Забыл! Он все забыл! И наверняка не принес ребенку никакого подарка! Пу И, ты видишь этого человека?
Пу И вышел в прихожую, чтобы выяснить, по какому поводу поднялся весь этот шум.
– Лолка, прекрати этот цирк! То есть театр одного зрителя! – Леня нашарил ногой правую тапку и швырнул в угол сумку. – Все равно я знаю, что этот монолог из какого-то спектакля… не могу только вспомнить, из какого!
– И ни за что не вспомнишь! – воскликнула Лола с пафосом. – У тебя вообще плохо с памятью! Если ты смог забыть день рождения Пу И, я вообще больше ничему не удивляюсь…
– А по-моему, ты меня просто разыгрываешь, – проговорил Леня, наклоняясь, чтобы вытащить из-под галошницы левую тапку, которую загнал туда счастливый именинник. – Ты сама выдумала этот день рождения просто от нечего делать…
Маркиз вовсе не сомневался в Лолиной памяти. Просто он не хотел оставить за ней последнее слово в споре. Но на нее такое заявление подействовало, как красная тряпка на быка. Она вспыхнула, умчалась к себе в комнату и тут же прилетела обратно, размахивая какой-то фотографией:
– Значит, я ничего не помню? Значит, по-твоему, я все вру? А это ты видел? – И с этими словами она подсунула Лене фотографию. На этом снимке была сама Лола в чудном светло-розовом брючном костюме. На левой ладони у нее был какой-то меховой комочек – что-то вроде пуховки для пудры.
– И что это значит? – пробормотал Леня, вглядываясь в фото. – Ну, хороший костюм… тебе вообще идет розовое…
– Я не про костюм! – перебила его Лола. – Не притворяйся еще глупее, чем ты есть! Это историческая фотография! Первая фотография Пу И! Ему здесь всего две недели!
Теперь Леня и сам видел, что то, что он принял за пуховку, на самом деле крошечный песик.
– И что из этого? – он все еще не понимал, чего хочет от него Лола.
– А дату на снимке ты не видишь?
Действительно, в правом нижнем углу фотографии была отпечатана дата. Снимок был сделан три года назад… то есть на две недели меньше, чем три года…
– Ну, до тебя наконец дошло? – не унималась Лола.
И тут до Лени действительно дошло.
Он отодвинул Лолу в сторону и бросился к себе в комнату.
– Хам! Грубый, невоспитанный человек! – прокричала Лола в спину своего компаньона.
Но он ее не расслышал.
Он вытащил из ящика стола фотоаппарат, подключил его к компьютеру и скачал снимки, сделанные в квартире Павла Звягинцева в тот день, когда Леня искал в его кабинете злополучную марку.
Вот первая фотография, найденная в сейфе, – трое парней и девушка… вот вторая – толпа встречающих в зале аэропорта… в этой толпе среди оживленных, радостных лиц – лицо молодого еще Виктора Сереброва с жесткой, напряженной улыбкой на губах.
Вот оно!
Леня увеличил снимок и разглядел на заднем плане, над головами встречающих, цифровое табло с датой и временем.
На табло можно было ясно прочитать:
«22.06.90. 19.20»
Двадцать второе июня девяностого года! Тот самый день, когда, по словам Ирины Анатольевны, вернулся из Швеции ее племянник Александр! День, когда он вернулся домой и был убит…
И время совпадает – самолет приземлился в восемнадцать тридцать, пока пассажиры прошли паспортный контроль и получили багаж, как раз могло пройти чуть меньше часа…