Она знала: соседские глаза пристально наблюдают за каждым ее шагом.

— Взо-ошли…

— Расту-ут…

— Какая старательная…

Но Ирина не знала о том, что, кроме соседских глаз, есть другие. Они следили за ней, неотступно, внимательно. Они высматривали: когда, ну когда же будет больнее?

А над ее жизнью все ярче разгоралось оранжевое солнце. Она не знала, какого размера будет оно, но тепло его чувствовала…

Однажды, вернувшись в город, нашла письмо от Герда Бреннеке. Он приглашал ее к себе, в Ферлах, на тыквенный бал.

— Вот это да-а… — бормотала Ирина, не совсем веря в реальность происходящего.

Герд собирал всех, кто вырастил тыквы из семян, которые его отец заложил в специальное хранилище в день его рождения. Значит, почти шестьдесят один год назад…

Как странно, думала Ирина, отец оставил ей землю, Герд подарил семена. Но все вместе в ее голове соединила Мария Сергеевна Савельева, называвшая себя странно — унификатором. Теперь у Ирины не просто земля с домиком в деревне, а огород.

Но… как она довезет свое рыжее чудо в Австрию? Ей не обойтись без сильных мужских рук, подумала она, и лицо ее стало таким же круглым, как тыква, к тому же за лето оно покрылось веснушками и казалось золотистым.

Она знает такие мужские руки…

Ирина снова посмотрела на приглашение. Прочитала. Господи, да где были ее глаза? Герд пишет, что готов принять ее с сопровождающим для переноса тыквы. Он просил сообщить его имя, чтобы послать приглашение. Конечно, сейчас же, немедленно…

Она набрала номер телефона Герда, отозвался женский голос. Его русская жена?

— Я передам Герду имя. Диктуйте, — сказала она.

— Дубровин Антон Данилович.

— Простите? — В голосе женщины она уловила что-то похожее на недоумение.

— Продиктовать по буквам? — предложила Ирина.

— Нет, просто повторите… Ирина повторила.

— Все в порядке. Я передам мужу, — пообещала женщина.

Вот и все. Для Антона будет сюрприз, она сумеет преподнести его.

Вернувшись в деревню в тот же вечер, она с удивлением отметила, что тыква стала еще круглее. Вот бы показать ее Антону, думала она, укладываясь спать. Она пыталась представить, что он сейчас делает. Может быть, поехал в клуб, в «Хаскер»? Они с коллегами собираются следующей зимой на Чукотку, на соревнования. Антон спрашивал, не захочет ли она… Ирина улыбнулась. Да разве можно отказаться?

Она посмотрела в окно. Сквозь тонкую занавеску светила яркая полная луна. Она зажмурилась. Словно тыква взлетела на небо и повисла там, пришла в голову детская мысль.

И так же, как в детстве, желая убедиться в чем-то, она отбросила одеяло и в пижаме вышла на крыльцо. Все в порядке, луна светила над тыквой, а тыква отражала ее свет.

Какая необыкновенная, не уставала восхищаться Ирина. Желтая с самого начала, она удивляла соседей. Они привыкли к другим сортам, у которых завязи зеленые, а уже потом, поспевая, плоды желтеют.

— Гляди, не украли бы, — хмурил лоб сосед.

Ирина смеялась, но, видимо, предупреждение засело в голове. Не потому ли не спится?

Она поежилась. Все-таки осень близко. Время сбора урожая, напомнила она себе, как самая настоящая огородница.

Ей показалось, откуда-то доносятся голоса. Она насторожилась. Навострила уши, будто хаска, сказал бы Антон. Вспомнила о нем и почувствовала, как успокаивается. Никогда раньше она не думала, что такое возможно…

С тех пор как появился Антон, она много раз ловила себя на этом. Все опасения отступали, стоило мысленно произнести его имя.

А когда он стоял рядом, Ирина без всякого опасения гладила густую шерсть хасок. Трогала ушки, собачки уворачивались, но потом снова тянули к ней морды.

— Ты им понравилась, — вспомнила она, как радовался Антон. — У нас с ними одинаковый вкус.

Ирина не побоялась сесть с ним в нарты. Двенадцать хасок понесли их по склону под Звенигородом, а он управлял палкой-тормозом. Они летели под гору, ей казалось, нарты вот-вот наедут на собак. Все упадут, перемешаются. Она припала плечом к плечу Антона, крепко зажмурилась. А он прижался губами к ее губам. Ну и пусть, билось сердце, ну и пусть. Упадут вместе. Даже если разобьются, ей все равно. Потому что с ним.