Виктор часами сидел и смотрел на портрет. Она улыбалась ему с серого мрамора. А ведь жизнь можно закончить, когда захочешь, приходило ему в голову не однажды.

Такая мысль приносила облегчение, но совсем не означала, что завтра он покинет здешний мир. Подобное решение — или даже разрешение, данное самому себе, — успокаивает: ты можешь уйти в иной мир в любой момент.

Виктор Русаков, как человек дотошный, решил изучить проблему смерти. Он удивился, узнав, что размышления о добровольном уходе — вовсе не редкость. Более того, есть народы — такие, например, живут в Коми, Марий-Эл, Удмуртии, — для которых переход от жизни к смерти — подвиг.

Он сидел в библиотеке, изучая способы ухода в мир иной. Ему больше не было страшно — страх обычно возникает от незнания.

Виктор разглядывал в старинных трактатах рисунки, на которых изображен Танатос, Бог, олицетворяющий смерть. Крылатый юноша был очень хорош собой, красавец, с погашенным факелом в руке. Его брат-близнец Гипнос, бог сна, — не хуже. Эта парочка не пугала Виктора, напротив, успокаивала. И было чем — Танатос приходит только за теми, в ком уже нет жизни.

Но в нем-то она была, поскольку живо любопытство — он узнал о сотне способов добровольного ухода из нее.

Наконец Виктор сказал себе, что не станет прыгать с балкона, открывать газ на кухне, глотать горстями таблетки, бросаться под поезд в метро, кидаться ни с Каменного моста, ни с Крымского. В общем, чем больше узнавал о конечности жизни, тем яснее понимал: он в ней задержится.

Виктор Русаков, наконец, очнулся, огляделся и обнаружил себя в большой квартире на Ленинском проспекте. Он сам не заметил, как после смерти жены методично заполнял пустоту. Удочки, палатки, спальники, резиновая лодка и много чего еще лежало на полу, на диване, на балконе, а посреди гостиной — разобранная байдарка «колибри».

Выходит, сам о том не думая, готовился к отъезду? Но ведь он всю жизнь жаждал этого, потому и поступил на географический факультет университета.

Нередко случается, что стоит человеку выстрадать какое-то решение, как возникает, ниоткуда, верный способ его осуществить. Под Тулой на метеостанции понадобился специалист. Виктор поехал.

Направление ветра, скорость облаков, влажность, количество осадков и много чего еще занимали все его время. А то, что оставалось, он тратил на рыбалку и охоту.

Как всякий человек, он, целиком погруженный в свое дело, узнал о нем гораздо больше, чем те, кто только наполовину. На таких есть спрос понимающих людей. Виктору предложили поехать в командировку во Вьетнам, вместе с нефтяниками. Возникло только одно препятствие — он не женат. В то время холостяков не посылали.

Его тетка, единственная близкая родственница, которая была ему почти как мать, сказала-приказала:

— Ты не упустишь шанс. Женись.

Он знал ее тон по прошлому. Когда мать, тоже метеоролог, уезжала к командировку, тетка переселялась к нему на Ленинский.

— Я найду тебе жену, — пообещала она.

Виктор не сопротивлялся. Сказать по правде, он устал жить один. У него не было женщины с тех пор, как он овдовел. Виктор не давал себе обет безбрачия, но чувствовал: что-то случилось в нем самом, может быть, в голове, и она отключила желания…

Но он все чаще ловил себя на том, что ему хочется погладить по голове малыша. Виктор замечал детей знакомых, он чувствовал, как отзывается сердце, когда кто-то радостно завопит:

— Дядя Витя пришел! Из леса!

Но поскольку плотские желания его не мучили, он думал, что у него не может быть своих детей.

Однажды тетка позвонила и сказала ему:

— Ты сделаешь мне одолжение?

— Распоряжайтесь мной, как вы делали это всегда, — насмешливо отозвался он.

— Завтра в девять сорок две приходит поезд. Из Вятки. На Ярославский. Мне везут кое-какие документы. Ты можешь встретить?

— Опишите приметы курьера, — тем же тоном отозвался он.

— Девушка девятнадцати лет. На ней красный берет. У нее третий вагон, девятое место.

Сердце Виктора дернулось. Нашла? Нет, обманул он себя, тетке на самом деле везут документы. Он знал, что умер какой-то дальний родственник, завещавший ей деревенский дом.

Вот так он встретил Зою Зуеву.

Он увидел ее и замер. Красный берет плыл над серой толпой. А она шла какой-то особенной походкой в своем черном длинном пальто. Он еще не знал, что она занимается танцами…

Чувства, которые целое десятилетие Виктор Русаков засыпал мусором жизни, рванулись вверх, взламывая толстый спекшийся пласт души, голова закружилась.