Мысль о том, что обедать придется в полной тишине, казалась Томасу невыносимой, и он принес с кухни транзисторный приемник, поставив его на сервант. Нашел канал с оркестровой музыкой. Малышка Джил уже проснулась, и Сильвия усадила ее к столу на высоком огороженном стульчике напротив бабушки. Затем она разложила по тарелкам пудинг со стейком и почками, картофельное пюре и стручковую фасоль. Томас налил себе красного вина. Дамы отказались от спиртного и пили минеральную воду. Ели молча, под музыку. Сильвия одновременно кормила Джил с чайной ложечки, засовывая ей в рот маленькие порции картофельного пюре с мясной подливкой.

Потом задернули занавески и включили эстрадное представление по Би-би-си. Но если в иные времена Томас тихо посмеивался, наблюдая ужимки Ричарда Харна в роли мистера Пейстри, то сегодня он не испытывал ничего, кроме раздражения. Ричарда Харна сменил Джек Биллингс с номером «Танцующие ноги» и, наконец, Клаудио Вентурелли в роли итальянской оперной дивы. Томас более не мог выносить этого натужного кривлянья и вышел на улицу. Он выкурил подряд две сигареты, с молчаливым злорадством стряхивая пепел в чашу херувима, потом вернулся в прихожую и, вытащив из кармана сложенный листок, набрал по нему номер телефона.

— Илинг, 4-99-3, — сказал на том конце провода знакомый голос.

— Тони?

— Да.

— Это я, Томас, Томас Фолей.

— О, Томас, привет! Слушайте, как вас хорошо слышно. Вы в Брюсселе?

— Если бы, старина. Я звоню из Тутинга.

— Из Тутинга? А что вы там делаете?

— Приехал на выходные навестить семью. У меня тут Сильвия и ребенок.

— Неужели тюремные власти мотеля «ЭКСПО» сжалились и отпустили вас?

— Что-то вроде этого. Но расскажите лучше: как вы? Почему вы так неожиданно сорвались с места и уехали?

— Приказ. Вы ведь слышали про нашу ZETA? Вот опозорились! Нужно было срочно все сворачивать и перевозить аппарат обратно.

— Так вы не возвращаетесь в Брюссель?

— Нет, мой контракт аннулирован. Вернулся домой, и через два дня поехал в Королевскую ассоциацию заполнять кучу бумаг. Вы лучше скажите мне, как там Эмили? Вы с ней виделись?

— Да, как раз вчера. Водил ее на концерт.

— Да вы что? Ну, вы время даром не теряете. Могли хотя бы сделать перерыв для приличия!

— Вы несправедливы. Эмили очень грустит по поводу вашего отъезда.

— Да? Она и впрямь милая девушка. Но у наших отношений не было будущего. Я не собирался срываться за ней в Соединенные Штаты. Тут у нас в Королевской ассоциации взяли новую секретаршу — просто фантастически хороша! Так что уже сегодня вечером веду ее в кино.

— Да ну? Что ж, похоже, что и вы даром время не теряли.

— Ну, вы же меня знаете. У меня с этим просто.

— А я хотел пригласить вас на кружечку пива. Но, похоже, вы будете заняты.

— Да, я весь в радостном ожидании. Я бы хотел с вами повидаться, но вы же понимаете…

— Что ж, будем на связи.

— Обязательно, старина, обязательно.

Томас положил трубку и какое-то время просто молча сидел в полутемном коридоре возле телефона, пока не почувствовал, что кто-то стоит за его спиной. Томас обернулся и увидел свою мать, сжимающую в руках старый кожаный портфель.

— Мы можем поговорить? — спросила миссис Фолей.

— Конечно. А что ты не смотришь веселое представление? Не нравится?

Ничего не ответив, миссис Фолей прошла в гостиную. Мать и сын присели за стол напротив друг друга.

— Твоя жена несчастна, — вдруг сказала миссис Фолей.

Это было так неожиданно, что Томас слегка опешил.

— Она одинока, она тут скучает без тебя, и вот ты приехал ненадолго и все время ее обижаешь. И не спорь, потому что это так. В чем дело? Почему ты так обращаешься с Сильвией?

— Даже не знаю, что тебе ответить. Ничего такого не происходит, просто смена места. Там, на выставке, все по-другому. А тут все так… мелко.

— У тебя появилась другая?

— Нет, не совсем так.

— Что значит «не совсем»? — миссис Фолей накрыла ладонь сына своей рукой. — Томми, я знаю, что ты хороший человек, ты всегда был хорошим человеком. И люди хорошо к тебе относятся. Пожалуйста, не становись как твой отец.

— Не волнуйся, мама. Ты об этом хотела со мной поговорить?

— Нет. Я хочу кое-что тебе показать.

Миссис Фолей защелкала пряжками портфеля. Это был старый портфель, весь в царапинах и темных пятнах. Томасу показалось странным, что он видел его первый раз в жизни.