Шрифт:
Не закрывая книги, Томас положил ее на кровать, корешком вверх, и задумался, глядя в световой люк, над которым сейчас проплывали белые облака. Дело, конечно, весьма деликатного свойства. И ему следует продумать: как бы поаккуратней все объяснить Аннеке…
Мистер Редфорд с мистером Уэйном проявили удивительную тактичность в этом вопросе. Со всем, так сказать, пониманием. Они сами предложили, чтобы Томас ничего не скрывал. Аннеке — милая девушка, сказали они, добрая и простодушная. Конечно же, они проверили ее досье, историю ее семьи — ничего такого, что могло бы вызвать вопросы. Учитывая, что между Томасом и мисс Хоскенс завязались теплые дружеские отношения (хотя Уэйн с Редфордом назвали это по-другому), нужно быть благородным — просто рассказать все, как есть, про Черского и мисс Паркер, и что он, Томас, получил важное задание, поэтому Аннеке должна его понять: теперь ему придется уделять много времени другой девушке. Уэйн с Редфордом подчеркнули, что разговор предстоит трудный, но они призвали Томаса ничего не скрывать и отвечать на все вопросы Аннеке честно. Другими словами, Томас должен поступить как истинный джентльмен. У. и Р. посоветовали пригласить Аннеке на ужин — они даже заказали для них столик в ресторане «Прага» при чехословацком павильоне. «Прага» считалась самым лучшим заведением на выставке. Кстати, Аннеке давно мечтала туда попасть.
С мисс Хоскенс все было понятно. Но как же Сильвия? Тут Уэйн с Редфордом замахали руками. Они даже удивились, когда всплыла тема жены. Нет, ни в коем случае и ни под каким предлогом нельзя рассказывать мисс Паркер, что у него есть жена и ребенок! Это будет самой большой ошибкой. Если Эмили что-то и слышала от Тони Баттресса, нужно заболтать ее и полностью откреститься от этой версии. Ну, скажите, что вы больше не живете вместе, что ваш брак давно дал трещину и что вы вообще не общаетесь и разбитый сосуд не склеить…
Томас внимательно выслушал У. и Р. и согласился последовать их совету. Только, добавил он, дело совсем не в этом. Как семейный человек, он не готов пойти на физическую измену, пусть даже ради исполнения такого важного задания.
Услышав это, Р. И У. удивленно переглянулись. Похоже, что этот вопрос вообще находился вне их компетенции.
— Ну, это вам решать.
— Мы не можем вам ничего посоветовать.
— Чужая душа — потемки.
— В тихом омуте черти водятся…
— Единственно, что…
— В семейной жизни есть свои прелести, мы понимаем…
— И вы дорожите своей семьей…
— Но разве вас это остановило?..
— Что-то вас не очень мучила совесть…
— Когда вы вступили в отношения…
— Вернее сказать, начали общаться…
— С мисс Хоскенс…
— Поймите нас правильно…
— Вы уж не обижайтесь…
— Но нам показалось, что…
— Что вы себе уже достаточно много позволили…
— И получается, что вы весьма вольно интерпретируете…
— Понятие супружеского долга.
— И, кроме того…
— Да, кстати…
— Ваша милая женушка в Тутинге…
— Насколько нам известно…
— Только не подумайте, что мы зубоскалим…
— Или хотим посеять зерна сомнения — ни в коем разе…
— Но все же вероятно и, скорее всего…
— Судя по поступающей к нам информации…
— Ваша жена и ваш сосед…
— Очень сблизились…
— В самом широком смысле этого слова…
— И все это — в ваше отсутствие.
Всем своим видом показывая, что им неловко говорить на подобные темы, мистер Редфорд и мистер Уэйн умолкли, предоставляя Томасу несколько минут на размышления. Но тот еще больше запутался.
Да и теперь, сидя на кровати в своем номере, Томас так и не нашел выхода из этого двусмысленного положения.
Он снова взял с кровати книгу. Интересно, а как бы поступил на его месте Джеймс Бонд? Судя по тем романам, что Томас успел прочитать, его самого ну никак нельзя было сравнить с героем Флеминга. Прежде всего, Джеймс Бонд никогда бы не женился и не осел в Тутинге, не завел бы ребенка и не ходил бы на службу с девяти до пяти. Не погряз бы в долгах и домашних заботах, пеленках, в постоянных мыслях о хлебе насущном и укропной воде…
Томас вздохнул и встал с кровати. Через несколько дней он, в первый раз за все время, полетит на выходные в Лондон. Он уже привык к брюссельской жизни и прекрасно понимал, что визит домой дастся ему нелегко. Именно поэтому он пребывал в неком нервическом возбуждении, ожидая сегодняшнего ужина с Аннеке.
Да, и до отъезда ему предстоит два раза встретиться с Эмили Паркер…
В данный момент на выставке проходили Дни Чехословакии: во всех кинотеатрах показывали чешское кино, а в концертных залах играли чешскую музыку. Неудивительно, что все ломились в «Прагу», где Томасу и предстояло свидание с Аннеке.
Когда в девять часов вечера они заявились туда, народу был полный зал. Но, собственно, это была «Плзень», одна из двух зон «Праги». Здесь цены были подешевле, и все тридцать-сорок столиков оказались заняты. К тому же тут стоял такой шум, что разговаривать было невозможно. Томас предположил, что ему забронировали столик в другой зоне — в ресторане «Де Люкс». Если так, то Редфорд с Уэйном действительно расстарались.
Но, как выяснилось, те не просто постарались, а прямо костьми легли! Потому что Аннеке с Томасом со всем почтением попросили проследовать в отдельный кабинет, где был накрыт столик на двоих, и это было нечто! В центре стола красовалась огромная ваза с каскадом из цветов. Обилие изящной посуды и приборов говорило о том, что ужин обещает быть весьма продолжительным.