Не дожидаясь дальнейших препирательств, Уилкинс вышел из комнаты, заперев ее на ключ. Томас подергал ручку двери, но понял, что это бесполезно.

Очень скоро он обнаружил, что и ставни не открываются.

Расстроенный, он присел на кровать и взял в руки кружку с какао. Томас был голоден — за весь день он перекусил разве что пачкой картофельных чипсов Salt’n’Shake в «Британии». Томас осторожно понюхал какао и сделал пару глотков. Напиток не был обжигающе горяч, и Томас выпил его сразу и до конца. Очевидно, в какао подмешали сильное снотворное, потому что проспал он до следующего утра.

Даже звук отпираемой двери не разбудил его. Томас проснулся лишь тогда, когда кто-то раскрыл ставни и комната осветилась веселым утренним солнышком. Томас присел в кровати и увидел пожилую женщину, занимающуюся уборкой в его комнате. Она протерла стол, освободила мусорную корзину, подвинула стул поудобнее. Потом с некоторой брезгливостью взяла с тумбочки чашку из-под какао:

– ‘Ik heb werk te doen, — пробормотала она. — Ik moet deze kamer schoonmaken en klaar maken. Er komt nog iemand vanavond is me gezegd. [41]

Томас поднялся с кровати. Вот уже второй день он спал одетый. Он чувствовал себя немытым и уставшим, и голова болела пуще прежнего.

— Где я нахожусь? — спросил он.

— Naar buiten! Nu! Ontbijt! [42] — пробормотала женщина.

Томас подошел к окну.

Какой приятный вид! Комната имела выход на деревянную веранду, сразу же за ней простирался большой, аккуратно постриженный луг. Где-то через сотню ярдов трава уже росла вволю, вперемешку с пестрыми полевыми цветами. Там же, на определенном расстоянии друг от друга, были расставлены скульптуры в стиле модерн. И весь этот прекрасный пейзаж венчала в отдалении дубовая аллея, сквозь которую проглядывала умытая синева летнего неба. Дальше по левую сторону виднелись поля, засеянные пшеницей, а по правую — навес, под которым стояли три каурые лошадки и пони, мирно жующие сено из копенки.

— Kom mee! — настойчиво и нетерпеливо повторила женщина, уже стоя у раскрытой двери. — Naar buiten! Volg me! [43]

Томас вышел вслед за женщиной, следуя по тому самому коридору, который вчера ему не было суждено разглядеть. Вдоль стен тянулись полки с книгами и висели картины в темных дубовых рамах. Здесь стоял сумрак. Но, пройдя немного дальше, они повернули направо и ступили в светлую и просторную гостиную, утопленную в нише. Женщина пересекла комнату и открыла французские окна, за которыми оказалась большая, залитая солнцем терраса. На террасе стоял круглый стол с белой скатертью, уже накрытый для завтрака: серебряные кухонные приборы, красивая посуда — все по высшему разряду. А за столом, в ожидании гостя, сидели те самые двое из ларца: казалось, они были вездесущи и Томас был обречен сталкиваться с ними повсюду — даже в этом огромном таинственном особняке.

— О, доброе утро, Фолей, — сказал Редфорд.

— Вот мы и снова вместе, — сказал Уэйн.

— Берите стул.

— Подсаживайтесь к нам.

— Вот кофе.

— Взбодритесь.

— Отменный кофе.

— Если только вы любите континентальную кухню.

Томас молча сел за стол. Не было смысла здороваться, учитывая тот способ, каким его сюда привезли. Он молча позволил мистеру Редфорду налить себе чашку кофе и жадно сделал большой глоток. Завтракали тоже молча. Мистер Уэйн сосредоточенно намазывал свой тост сначала маслом, а потом — клубничным джемом. Мистер Редфорд взял сваренное вкрутую яйцо и тюкнул по нему серебряной ложкой.

— Прекрасное утро, — сказал, наконец, Уэйн.

— Божественное, — согласился Редфорд.

— Старина, вы не передадите мне сахарницу?

— С удовольствием. Вам не подлить молока в кофе?

— Совсем чуть-чуть. Премного благодарен.

Томас молча поедал свой тост и яйцо. Черта с два он будет разговаривать с этими господами, которые прекрасно знали, почему и зачем он тут оказался!

Еще какое-то время все трое молча поедали свой завтрак, любуясь окрестностями.

— Ну что ж, Фолей, — сказал, наконец, Уэйн. — Мы очень рады, что вы все-таки доехали до нас.

— Мне не оставили выбора.

— Что вы имеете в виду, дружище? — удивился Редфорд.

— Ведь вас привез мистер Уилкинс, не так ли?

— Ну да! Он привез меня, насильно затолкав в машину и приставив мне в бок пистолет.

— Пистолет! Какой кошмар!

— Бедный старина Уилкинс!

— До чего дошел человек.

— Перешел всяческую грань.

— Бедняга витает в облаках!

— Книжек начитался. Ну, этих самых…

— Я понял, понял. Как имя автора?

— Флеминг. Вы читали Флеминга, Фолей?

— Не приходилось.

— Напрочь сдвигает мозги.

— Таким парням, как Уилкинс. Он же из нашего ведомства.

— Чистый вымысел, конечно. Герой путешествует по всему миру…

— И мочит людей безо всякого спросу.

— Каждую ночь спит с новой женщиной!

Кажется, это качество героя неприятно поразило говорящих.

— Слушайте, Редфорд, когда с вами это было в последний раз?

— Вы про мочилово?

— Да нет, я про женщин.

— Это — смотря с кем сравнивать.