— От Лавинга? — Макколл издал хрип, отдаленно похожий на смех. — Как же!

— Ты сказал, что тебе неизвестно имя заказчика. Но хоть что-то ты о нем знаешь?

Молчание.

Мой телефон завибрировал. Я отошел в сторону и быстро нажал на кнопку приема.

— Корт слушает.

Звонил капитан местной полиции.

— Сэр, мои люди обнаружили Билла Картера. Он жив. Ранен, но жив. А вот офицер тюремной охраны из северной Виргинии убит.

— Что с девочкой?

— Боюсь, она пропала. Картер рассказал, что примерно в десяти километрах от тюрьмы их машину прижал к обочине черный джип, и им прострелили колеса. Нападавших было трое, но ни один, судя по описанию внешности, не похож на основного подозреваемого — Лавинга.

Еще три неизвестных нам действующих лица?

— Картер не разглядел номера машины.

— Что произошло потом?

— Аманда ударила одного из преступников по… Ну, вы догадываетесь, куда именно. Потом развернулась и столкнула Картера вниз по крутому склону в овраг. Это и спасло ему жизнь. Девчонка вела себя геройски, сказал Картер. Она хотела прыгнуть за ним вслед, но ее перехватили.

Смелая, как ее отец.

— Они выпустили Картеру вдогонку несколько пуль, но, видимо, не могли терять больше времени. Сорвались и уехали. У него прострелена лодыжка, но жизни ничто не угрожает.

— В каком направлении они поехали?

— Этого мы не знаем, сэр. Разослали приметы по всем участкам, но пока никаких новостей нет. Нам продолжать поиск?

— Нет. Теперь можно прекратить.

— Слушаюсь, сэр!

Закончив разговор, я посмотрел в сторону дома, где находились отец и мачеха похищенной девочки. Поля вокруг дома то погружались во тьму, то озарялись лунным светом по мере движения более редких теперь облаков. Я погрузился в размышления. Были ли те трое в джипе заказчиками? Или обычными наемниками? Или старыми сообщниками Лавинга?

И мне снова оставалось только гадать, какую именно информацию они хотели получить у шестнадцатилетнего подростка?

Бросив взгляд на Поуга, я присел на корточки перед Макколлом.

Спокойствие, Корт. Что бы ни случилось, ты должен сохранять спокойствие. Когда ты в упор смотришь в глаза врагу, когда ты разговариваешь с ним, выражение твоего лица должно быть таким, словно ты обсуждаешь кукурузные хлопья. И ни на йоту более эмоциональным… Эмоции смертельно опасны.

«Какова моя цель? — задался я вопросом. — Каков наиболее эффективный способ добиться ее?»

Знакомые вопросы. Вопросы, навсегда впечатавшиеся в мое сердце. Но сейчас я почему-то не смог сдержаться. Я схватил Макколла за воротник и сжимал руку все плотнее, чтобы он начал задыхаться.

— Куда они повезли ее? — орал я при этом.

Он лишь мотал головой, насколько это было для него возможно.

— Что такое «база»? Где она расположена? — Мои пальцы сжимались все сильнее. Я чувствовал на себе взгляд Ахмада. Таким он меня не видел никогда.

Слюна показалась в уголках рта Макколла.

— Где она? — ревел я.

Он смотрел на меня обезумевшими от страха глазами, но по-прежнему молчал.

Я отпустил его и поднялся. Мне не хотелось заводить его в дом, где находились мои подопечные. И потому я бросил взгляд в сторону «убежища от страха» — так мы называли небольшое, отдельно стоявшее строение размером со средний гараж на три машины. Снаружи оно выглядело обманчиво невзрачным. Но укрывшиеся там люди, плотно задраив двери, могли длительное время отсиживаться в нем, выдерживая нападение с применением любого оружия вплоть до противотанковых гранатометов.

— Ведите его туда.

Ахмад и Поуг довольно грубо, волоком затащили Макколла в убежище.

Я же стоял на покрытой росой траве и смотрел в ту сторону. Тяжелая стальная дверь оставалась распахнутой, внутри горел свет. Макколла надежно приковали к кухонному креслу. Он больше не смотрел на нас с вызовом. Теперь ему стало действительно страшно.

Освещение в убежище сделали очень ярким, а стены покрасили в светлые тона — желтые и пастельно-голубые. Теоретически при длительной осаде люди менее склонны сдаваться врагу, если окружающая обстановка не действует угнетающе. Оказывается, даже такие мелочи имеют чуть ли не решающее значение.

Я повернулся и пошел в основное здание. Набрал код входной двери. Признаться, я с тяжелым сердцем готовился сообщить своим подопечным появившиеся у меня новости.

Все они столпились у окна и смотрели наружу. Я не стал объяснять им, как у меня возникли подозрения по поводу того, кто выдавал себя за Барра, а только сообщил, что к нам проник враг, а Загаев не заказчик, а подставная фигура.

— О Боже! — простонала Мари. — Он же мог поубивать нас всех. Перерезать глотки во сне, и все.