Океан забурлил. Локи нахмурился — он не отдавал такого приказа, а Ермунганда поблизости нет. В чем же дело? Откуда этот вихрь?

Столб воды закружился и начал расти. На глазах удивленного Локи он стал приобретать форму. Появились четыре ноги. Длинное туловище с изогнутой шеей, хвост, уши, копыта. Рыжий конь издал ржание, прозвучавшее громче прибоя, и ринулся к берегу. Гарцуя, взметая песок ударами копыт, жеребец приблизился к Локи и склонился перед ним, едва не касаясь мордой земли.

— Великому вождю нужен достойный конь, — сказал он. — Садись на меня, Локи-Антихрист, и мы возьмем мир с этой земли и заставим людей убивать друг друга.

Локи откинул голову и расхохотался.

Кеннаг спала мертвым сном и видела странные сны.

Разрушения и кровь пришли с моря, обрушившись на простых людей, служивших своему Богу. Сотни кораблей окружили берега священного острова, и тысячи воинов хлынули на землю, подобно туче прожорливой, опустошающей поля саранчи. Они убивали всех без разбора, и там, где проходила эта дикая орда, оставались безжизненные тела убиенных монахов. Их даже не успевали похоронить как положено, и они разлагались, не оставляя после себя ни камня, ни креста, обозначавших место, где прошла их жизнь.

Кровь была повсюду, от нее покраснело море, и из этой красной бездны вышел конь вроде того белого коня, на котором восседал молодой мужчина. И конь этот был вовсе не конь, а вместилище ненависти и огня, и нес он боль…

Бран, ее возлюбленный, был мертв. Длинные черные волосы шевелились под ветром, но родное лицо оставалось бледным, а глаза пустыми и невидящими. Он лежал на том же самом острове, окруженный телами убитых монахов, но она почему-то знала, что он умер только что, что монахи пали раньше, что…

— Бран!

Кеннаг выкрикнула его имя, и крик разбудил и ее саму, и всех остальных. Рассвет уже успел разогнать тьму, посеребрив землю, людей, снег и придав теплоту и мягкость огромному каменному кресту, под которым они спали.

— Кеннаг?

Элвин еще не совсем отошел ото сна и теперь, мигая, смотрел на нее. Они уснули спина к спине, положив между собой посох — так пожелал Элвин, а не она. Но ночью, ища тепла, они нашли его в объятиях. Кеннаг уже сидела, хватая ртом холодный воздух и все еще вцепившись в руку Элвина мертвой хваткой.

Мертвец. Бран. Нет, нет. Пожалуйста, матушка Бригида…

— Кеннаг? — уже настойчивее повторил Элвин. — Ты… ты что-то видела?

Она кивнула. В горле стало сухо-сухо, будто крик опалил его огнем.

— Воды, — прохрипела Кеннаг, и Элвин, пошарив рукой вокруг себя, подал ей наполовину наполненный мех.

Она сделала несколько жадных глотков. Вода уже отдавала затхлостью, но была по крайней мере прохладной.

— Викинги поубивали всех монахов на острове, — слегка дрожащим голосом сказала Кеннаг. — Огромный флот, больше любого, о каком мне приходилось слышать, напал на…

Название острова, если она и знала его, совершенно вылетело из головы. Кеннаг попыталась напрячь память, но ничего не получилось.

— Нет. — Она покачала головой. — Не помню. Какой-то небольшой остров. Похожий на мою родину, Далриаду. Они всех перебили, но не тронули скот.

— Что? — Элвин нахмурился. — Странно. Я что-то ничего не понимаю.

Она печально улыбнулась. При том малом, что было известно, они пытались придать значение каждому случаю, найти глубинный смысл. Еще бы. Улыбка сползла с ее лица, когда в памяти всплыл весь сон.

— После того как монахов убили, море будто стало красным от крови.

— Вторая чаша, — приглушенно произнес Элвин.

— А потом из моря крови появился конь.

— Рыжий Конь — Вторая Печать! А ты видела, кто сидел на нем?

Кеннаг покачала головой.

— Нет, после этого я увидела другое… — Она не смогла продолжить.

— Что? Что ты увидела? Расскажи!

Его пальцы, до того спокойно лежавшие на ее плече, словно превратились вдруг в когти. Почувствовав, как застучало сердце, Кеннаг отдернула руку и поднялась. Задеревеневшие от холода мышцы повиновались плохо, но она ощутила потребность в движении.

— Нет.

— Но это может быть важно. Если тебе кажется, что ничего необычного не…

— Я же сказала «нет»! — Ее хриплый голос прозвучал непривычно резко в застывшем утреннем воздухе. — То, что я видела, не имеет никакого отношения к нашей задаче. Никакого.

— Откуда тебе знать, что…

— К черту, Элвин! Оставь меня в покое!

Она сложила на груди дрожащие руки и уставилась на дорогу, по которой они пришли, всем сердцем желая вернуться к уютной, знакомой обстановке.

За спиной послышались звуки. Осел и кошка забормотали о чем-то своем. Элвин молча собирал поклажу.